Где захоронили жиля де рэ. Жиль Де Рэ

(герцогство Бретань)

Биография

Детство

Участие в военных действиях

С 1427 года принимает участие в военных действиях французской короны, во время Столетней войны между Англией и Францией. Жиль был телохранителем и ментором Жанны д’Арк , военным руководителем её ополчения. Утверждалось, что однажды и ему явилось видение «свыше». [ ]

В 25 лет, в июле 1429 года, после того, как войско Жанны д’Арк вступило в Реймс и Карл VII был коронован, Жилю присвоили звание маршала Франции . Но затем последовали поражения и гибель Жанны д’Арк. Жиль приложил огромные усилия, чтобы спасти своего кумира, когда в 1431 году Жанна попала в плен, он собрал войско из наёмников и двинулся к Руану , но опоздал: Жанну казнили. Он удаляется в своё поместье и ведёт междоусобные войны с де Буэлем.

Впоследствии много денег он израсходовал на прославление Жанны д’Арк. Он заказал «Орлеанскую мистерию» и в течение 10 лет оплачивал постановку мистерии в театре .

В 1432 году ненадолго возвращается «в свет», помогает Карлу VII в снятии осады Ланьи .

Примерно с 1432 года отношение к Жилю де Рэ при дворе короля Карла VII начинает меняться в худшую сторону, из-за слухов о распущенном поведении маршала, никак не согласующимся с католическими представлениями о нравственности.

Отставка и занятие алхимией, некромантией и оккультизмом

Другие обвинения дополняли перечисленные преступления. В одном говорилось, что Жиль де Рэ приказал «сжечь тела вышеназванных невинных детей и выбросить их в рвы и канавы вокруг упомянутых замков и в выгребные ямы упомянутого замка Ла-Сюэ» [ ] [ ] . В другом утверждалось, что де Рэ предлагал «руку, глаза и сердце одного из упомянутых детей со своей кровью в хрустальном кубке демону Барону в знак уважения и поклонения» [ ] [ ] . В третьем - Рэ подвергался судебному преследованию за хранение и чтение запрещённых книг по магии. В целом де Рэ был осуждён как «еретик , вероотступник, вызыватель демонов, … повинный в преступлениях и противоестественных пороках, содомии, богохульстве и осквернении неприкосновенности святой церкви» [ ] [ ] .

Уже 3 сентября - то есть до заслушивания объяснений Жиля де Рэ в епископальном суде, маршала проинформировали о том, что люди герцога Бретонского в некоторых местах принялись сносить межевые знаки на границах земель, принадлежащих маршалу. Факт дележа имущества ещё не осужденного Жиля де Рэ многое говорит о предвзятости и готовности суда в любом случае вынести обвинительный приговор.

Начало суда

13 сентября 1440 года епископ вызвал де Рэ, который не оказал сопротивления, в суд, который происходил в епископской резиденции (мануар де ла Туш). Ныне это здание является частью нантского музея Добре и включает археологическую экспозицию.

Предварительные слушания состоялись 28 сентября, 8, 11 и 13 октября, официальный суд начался 15 октября.

На предварительных слушаниях 28 сентября 1440 года были заслушаны свидетельские показания: «… названные персоны… заявили со слезами и болью о пропаже их сыновей, племянников и прочих, предательски похищенных, а затем бесчеловечно убитых Жилем де Рэ и его сообщниками… они насиловали их жестоко и противоестественно и совершали с ними грех содомии… они много раз вызывали злых духов, которым приносили клятву верности… они совершали другие ужасные и неописуемые преступления, касающиеся церковной юрисдикции» . В первоначальном варианте обвинения относились не только к Жилю, но и к его сообщникам.

Герцог Бретонский Жан V санкционировал проведение собственного судебного разбирательства, параллельно с епископальным. Прокурор Бретани Гийом Копельон потребовал разрешения на проведение розыскных мероприятий. Суд во всем поддержал прокурора и тот с большим отрядом охраны выехал в Тиффож для ареста слуг маршала. Копельон имел при себе весьма длинный поимённый список приближенных к Жилю де Рэ лиц, которые необходимо было подвергнуть допросу. В этот список попали персоны и в самом деле весьма осведомлённые о деятельности маршала.

Факт существования подобного списка является свидетельством утечки информации из ближайшего окружения маршала; кто-то явно доносил герцогу Бретонскому обо всем, что творил Жиль де Рэ. Действия Копельона были хорошо подготовлены, а потому эффективны. Он схватил основных колдунов, а кроме них - двух молодых телохранителей Жиля де Рэ, неких Гриара, 26 лет, и Корилло, 22 лет. Эти люди на протяжении последних лет были рядом с маршалом почти ежедневно и были весьма осведомлены о его занятиях. Кроме них была арестована и некая «бабка Меффрэ» - женщина, занимавшаяся поставкой маршалу «живого товара», то есть детей.

Жиль де Рэ, представ перед судом 8 октября, отверг все обвинения , потребовал себе адвоката и своего нотариуса, для ведения протокола заседания, независимо от судебного. В этом ему было отказано.

С 15 по 19 октября 1440 года шли судебные слушания. Перерыв в процессе был сделан лишь в воскресенье 16 октября. Де Рэ упорно не признавал законности суда и заявлял, что «лучше пойдет на виселицу, чем в суд, где все обвинения - ложь, а судьи - злодеи и симонисты!» [ ] [ ] . (по другим [каким? ] источникам «разбойники и богохульники»).

15 октября, Жиль согласился давать показания, точнее согласился выслушать составленное заранее обвинение уже из 49 статей. С одной стороны, как считают некоторые историки [кто? ] , это могло быть связано с тем, что в ответ на оскорбления Жиля судьи отлучили его от церкви. С другой стороны, Жиль уже целый месяц находился в тюрьме, и хотя условия, видимо, у него были лучше, чем у закоренелых преступников (в материалах дела упоминается комната в башне, где содержался де Ре), это тоже не могло на нём не сказаться. Так или иначе, он «униженно, со слезами на глазах просил… представителей церкви, о которых он так плохо и нескромно говорил, простить ему его оскорбления».

Однако из всего списка предъявленных ему обвинений Жиль признался лишь в чтении одной книги по алхимии, которую дал ему некий шевалье из Анжу, ныне обвиняемый в ереси, и в разговорах об алхимии и постановке соответствующих опытов в своих домах в Анжере и Тиффоже. Все остальное, а особенно вызов демонов и заключение договора с дьяволом, Жиль отрицал, и чтобы доказать свою невиновность, он предложил судьям прибегнуть к ордалии - испытанию калёным железом. В этом предложении не было ничего удивительного, поскольку он, как и любой другой человек знатного происхождения, имел право требовать, чтобы истинность его слов была доказана Божьим судом. Другое дело, что его представления о суде земном были для середины XV века несколько устаревшими. Предложение Жиля не было услышано, но судьи в ответ приняли решение о применении пыток.

21 октября Жиль был приведён в пыточную камеру, где внезапно стал «униженно просить» перенести пытку на следующий день, чтобы в промежутке «признаться в выдвинутых против него обвинениях так, чтобы судьи остались довольны и не понадобилось бы его пытать» [ ] [ ] . Посовещавшись, судьи решили, что «из милости к обвиняемому они перенесут пытку на вторую половину дня, и если случайно Жиль признается… они перенесут её на следующий день».

Жиль был подвергнут пытке, и, чтобы получить необходимые изобличающие показания, его слуги и четыре предполагаемых сообщника были также подвергнуты пытке. После пятого заседания светского суда, начавшегося в 2 часа пополудни в пятницу 21 октября 1440 года, суд постановил пытать маршала, дабы «побудить его прекратить гнусное запирательство». Жиль де Рэ был пытан вместе с четырьмя своими алхимиками. Растянутый на «лестнице», маршал Франции быстро прекратил запираться и препираться и пообещал сознаться «добровольно и свободно» (как отмечено в судебных отчётах).

Страх перед пытками заставил Жиля заговорить: он признался, вернее, согласился со всеми статьями обвинения, которые были ему зачитаны.

На следующий день, 22 октября, он вновь повторил свои показания - на этот раз, в соответствии с судебной процедурой, «свободно», «без угрозы пыток», «со слезами на глазах и с большим раскаянием».

Показания свидетелей

В целом в ходе заседаний было заслушано 110 свидетелей, включая доносчиков. Сначала разбирались пункты обвинения, связанные с алхимическими изысканиями Жиля де Рэ и его сношениями с нечистой силой. Многие свидетели утверждали, что видели своими глазами помещения по первому этажу замка Тиффож, украшенные каббалистической и сатанинской символикой. Штатные алхимики маршала Франции рассказали о сути проводившихся по его указанию экспериментов. Прелати дал весьма пространные и подробные показания как о своих отношениях с Жилем де Рэ, так и о специфическом интересе хозяина к магии.

  • По заявлению итальянца, Жиль де Рэ написал собственной кровью текст договора с демоном Бароном, в котором просил для себя три великих дара: всеведения, богатства и могущества. Поскольку демон требовал жертвы, маршал принёс таковую: ею была курица. Но демон не удовлетворил собственную жажду крови обычной курицей и тогда Жиль де Рэ казнил ребёнка - мальчика, имя которого Франческо Прелати назвать не смог. В своих показаниях, продолжавшихся много часов, Прелати подробно и весьма живым языком рассказал о проделках своего «карманного» демона, явленных чудесах, предсказаниях и превращениях.
  • Весьма неблагоприятными для Жиля де Рэ оказались показания священника Жиля де Силля. Он был не только одним из алхимиков маршала, но и его духовником. Во время допроса в суде де Силль признал, что маршал полностью отдавал себе отчёт в противоестественности своих сексуальных наклонностей; во время исповедей Жиль де Рэ всегда упоминал о совершенных убийствах детей и каялся в содеянном. Кроме того, маршал понимал богопротивность алхимических манипуляций, в совершении которых также раскаивался. При этом ни убийств детей, ни своих демонологических изысканий Жиль де Рэ не прекращал. Такое осознанное упорство маршала в греховных пристрастиях позволяло суду квалифицировать его деяния как упорство в ереси.
  • Показания в гражданском суде связывались с исчезновением детей. Типичным было свидетельство Тома Эйсе: «Томас Эйсе и его жена, проживающие в Сент-Питергейте, свидетельствуют под присягой, что они жили в Машекуле в течение года и были там на прошлое Рождество. И тогда, поскольку они были бедными людьми, они отправили своего сына, около десяти лет, просить подаяние в замок Машекуль, где тогда находился сир де Рэ, и с того времени не видели вышеназванного ребёнка и не имели вестей о нём. За исключением того, что жена вышеназванного Эйсе сказала что маленькая девочка, чьего имени и происхождения она не знает, сказала ей, что она видела её сына на раздаче подаяния в вышеназванном замке и что подаяние было сначала роздано девочкам, а затем мальчикам. Эта маленькая девочка сказала, будто она слышала, что один из людей из замка сказал сыну вышеупомянутого Эйсе, что у него нет мяса, но если он придёт в упомянутый замок, то получит немного, и после этой беседы он вошёл в упомянутый замок ».
  • Двое приближенных барона - Анри Гриар, 26 лет, и Этьен Корилло по прозвищу Пуату, 22 года, после допросов 19 и 20 октября 1440 года дали показания перед обоими трибуналами об участи пропавших детей. Пуату сказал, что он насчитал примерно от 36 до 46 голов мёртвых детей и что он видел, как его хозяин «занимался своим противоестественным распутством с упомянутыми детьми, мальчиками и девочками». В начале сентября 1440 года , когда стала реальной угроза расследования преступлений Жиля де Рэ, тот распорядился уничтожить коллекцию голов. Развёрнутые, очень детальные показания Корилло, бывшего непосредственным свидетелем и порой участником этих чудовищных преступлений, были полностью подтверждены Анри Гриаром - другим телохранителем Жиля де Рэ. Гриар был старше Корилло и пользовался, как будто, большим доверием хозяина. Охранник также заявил, что «желает свидетельствовать добровольно» (то есть без пытки) и уточнил некоторые моменты, упомянутые на допросе Корилло.

Повторные пытки Жиля и его показания

Если раньше Жиль де Рэ и сам признавал за собой такую «слабость», как противоестественная любовь к детям, то показания его телохранителей раскрыли подлинное содержание этой самой мрачной страсти французского героя. Когда суд обратился за разъяснениями к обвиняемому, тот, прекрасно понимая убийственную силу уже прозвучавших свидетельств, принялся лавировать и хитрить. Но к этому моменту он был уже связан произнесённой формулой juramentum de calumnia (с лат.  -  «клятва говорить только правду») и её нарушение дало повод потребовать для него новой пытки. На утреннем заседании 21 октября 1440 года суд постановил предать обвиняемого, как уличённого в лжесвидетельстве, новой пытке. После обеда Жиль де Рэ был доставлен в пыточную камеру и вновь растянут на «лестнице». Как и в первый раз, он быстро попросил прекратить пытку и заявил, что готов «свободно сознаться». Доставленный в суд, Жиль де Рэ, признал, что «наслаждался пороком». Барон де Рэ закончил свой рассказ обращением к «отцам и матерям тех, кто был столь прискорбно умерщвлён, молиться за него» и просьбой, чтобы его грехи были публично обнародованы, - верное средство для получения общественного одобрения его казни. Он сам определил число замученных им детей в 800 (примерно по одному в неделю на протяжении последних 15 лет). Надо сказать, что Гриар и Корилло не могли внести ясность в этот вопрос, поскольку недостаточно долго служили у маршала. Суд посчитал доказанной цифру в 150 погибших детей, ибо эта величина не противоречила показаниям наиболее осведомлённых в данном вопросе свидетелей (самого Жиля де Рэ, Гриара, Корилло, Мэффре, камердинера Силье).

Решение епископско-инквизиторского и светского судов

Тесно сотрудничавшие друг с другом, объединённый епископско-инквизиторский суд и светский суд распределили преступления и обвинения между собой. Инквизитор объявил барона виновным в вероотступничестве, ереси и вызывании демонов, епископ обвинил его в содомии, богохульстве и осквернении привилегий церкви. Духовные суды продолжались почти 40 дней и завершились решением передать барона светским властям для наказания. Тем временем гражданский суд под председательством Пьера де Лопиталя, канцлера бретонского парламента , снова предъявил обвинение в убийстве (чего не могли сделать церковные суды) и вскоре осудил его по этому обвинению.

В понедельник 24 октября 1440 года судом было оглашено специальное обращение к жителям герцогства Бретонского, в котором кратко излагалась суть полученных на процессе признаний и содержалось косвенное указание на предстоящий приговор обвиняемому. Всем честным католикам предлагалось «молиться за него» [ ] [ ] .

25 октября было объявлено о постановлении епископа Малеструа «об исторжении Жиля из лона Церкви Христовой» за его тяжкие прегрешения как против Церкви и Веры. В этот же день Пьер де Лопиталь, канцлер бретанского парламента, подписал приговор обвиняемому. Маршал Франции приговаривался к сожжению живым на костре. Вместе с ним должны были погибнуть и непосредственные участники его преступных оргий - Анри Гриар и Этьен Корилло. Жилю де Рэ было предложено примирение с Церковью. Это позволяло избежать гибели на костре, поскольку покаявшегося еретика нельзя было сжигать живым. Примирившихся с Церковью душили на костре гарротой , что было все-таки быстрее и гуманнее смерти в огне.

Маршал согласился на примирение с Церковью. В ночь на 26 октября 1440 года шли напряжённые переговоры между родными Жиля де Рэ и его судьями: обсуждался вопрос о судьбе тела маршала. В конце концов стороны сошлись на том, что сожжение тела будет формальным, то есть палач возведет приговорённого на костёр, задушит его там гарротой, разведет огонь, после чего вытащит из огня тело, которое будет передано родственникам для захоронения.

Казнь

Рано утром 26 октября Жиль де Рэ принёс публичное покаяние в совершенных им преступлениях в кафедральном соборе Нанта , при большом стечении народа. Он попросил прощения у Церкви, короля, родителей умертвлённых им детей, сказал, что страшится небесного суда и попросил всех, кто мог его слышать в ту минуту, молиться о спасении его души.

26 октября 1440 года в Нанте после молитвы и покаяния Жиль де Рэ около 10 часов утра, доставленный к месту казни, маршал Франции был задушен на глазах огромной толпы местных дворян и горожан. Вместе с телом Жиля де Рэ на огромной поленнице дров заживо оказались и его прежние верные телохранители - Гриар и Корилло. После разведения огня тело Жиля де Рэ было сдёрнуто крюками с поленницы дров и согласно договорённости передано родственникам (двоюродному брату и племянникам). Родственники легендарного сподвижника Жанны д’Арк не захотели оскорблять его гробом фамильные склепы . Тело Жиля де Рэ обрело покой в монастыре кармелиток, расположенном на окраине Нанта.

Объективность суда

Жиль де Рэ был казнён приговором светского суда, а епископальный ещё полтора месяца продолжал разбор его дела и допрос различных свидетелей. Никто, правда, казнён уже не был. Больше других рисковал Франческо Прелати, но постановлением герцога Анжуйского итальянский колдун в июне был освобождён из церковной тюрьмы. Прелати пришлось отречься от всех своих оккультных заблуждений, выучить наизусть «Символ веры», вынести наложенную на него тяжёлую епитимью, но зато он остался жив и был освобождён герцогом Анжуйским после нескольких месяцев пребывания в церковной тюрьме. Постепенно были свёрнуты расследования в отношении и иных лиц, приближённых к Жилю де Рэ.

Судебное разбирательство по делу барона де Рэ выглядит как незаконное. Ни один из 5000 слуг барона не был вызван в суд для дачи показаний, незначительные показания вообще не заслушивались, а его собственные приближённые подвергались пыткам и, дав показания против барона, освобождались. Многое в этой истории вызывает сомнение. Слуг и Перрину Мартен допрашивали под пыткой настолько жестокой, что «колдунья» не пережила её. Остаётся непреложным фактом, что в замках маршала не нашли ни одного трупа. К тому же надо учесть, что в то время во Франции ежегодно исчезали не менее 20 тысяч мальчиков и девочек" [ ] . Доказаны были лишь занятия алхимией.

Горе мне, если бы я не брал такого-то другом!
Он сбил меня, отвратив от напоминания,
после того, как оно ко мне пришло;
поистине, сатана человека покидает!

Коран, сура 25 "Различение", ст. 28-29

Народная сказка о Синей Бороде, литературно обработанная знаменитым французом Шарлем Перро, увидела свет в 1697 году, войдя в авторский сборник "Сказки матушки Гусыни".

Напомним вкратце сюжет: некий баснословно богатый человек, обладатель прекрасных домов в городе и деревне, золотой и серебряной посуды, кресел, украшенных шитьем, золоченых карет, а также синей бороды, придававшей ему "такой уродливый и страшный вид, что не было ни женщины, ни девушки, которая не убегала бы, завидев его", имел одно ужасное пристрастие: он убивал тех несчастных представительниц женского пола, которые выходили за него замуж, несмотря на его жуткую внешность.

Так продолжалось до тех пор, пока братья очередной жертвы не вступились за свою сестру, и не пронзили его шпагами, и он не умер.

Где-то через сто лет после опубликования "Сказок матушки Гусыни" в Европе разовьется новый литературный жанр - жанр "готической новеллы", называемый также "жанром романа ужасов".

Среди канонов классики этого жанра можно, в частности, встретить и такой сюжет-схему: молодой человек, утонченный и образованный, посвящает себя мистическим поискам, страстно желая раскрыть запредельные тайны бытия, получить неземную мудрость и власть; в процессе своих исканий он сталкивается с дьяволом и, поверив его посулам, подписывает с ним контракт, вверяя тем самым ему свою бессмертную душу.

Но стоит ему расписаться своей кровью под этим договором, как дьявол, улучив удобный момент, обманывает его и бросает наедине с сомнительной славой злодея и гневом окружающих людей. Развязка таких историй имеет несколько вариантов, но удел главного персонажа неизменно незавиден - его ждет всеобщее осуждение и позорная смерть.

История подлинного прототипа Синей Бороды, совсем не похожая на сказку, но обладающего всеми признаками готического романа, не является плодом литературной фантазии. Она случилась в реальности и является историческим фактом.

Юность

Жиль де Лаваль барон де Рэ родился в 1404 году. Судьбе было угодно наделить будущего маршала Франции силой, страстной натурой, ненасытной тягой к знаниям и, соответственно, способностью к их усвоению. Именно два первых качества - страстность и любознательность - сыграли основную роль в его дальнейшей судьбе.

Юность Жиля, как и его молодость, можно с полным правом назвать счастливыми. Он был богат, родовит и знатен. Несмотря на раннее сиротство, - его отец умер, когда Жилю было одиннадцать лет, - юный де Рэ всё же не был несчастен, так как дед Жиля, взявший на себя заботу о внуке, ни в чем его не ограничивал. Позднее сам де Рэ признавался, что в те годы у него появилась привычка к вольготной и беспорядочной жизни, доведшая его впоследствии до преступления и казни.

Вместе с тем природная любознательность брала своё, и в юные годы де Рэ не пренебрегал возможностью получать знания. Благодаря лучшим учителям он получил великолепное образование, которое сам углубил, запоем предаваясь чтению.

Большой книголюб, Жиль тратил баснословные деньги на приобретение книг и на их роскошные переплеты; его библиотека была одной из богатейших в стране. Впрочем, её обладатель скоро стал самым богатым дворянином Европы! В 1420 барон де Рэ вступил в брак с Катрин де Туар, и благодаря ее приданому его состояние многократно увеличилось.

Однако жизнь Жиля де Рэ в те годы состояла не только из роскоши и удовольствий. Он принимал участие в сражениях Столетней войны, был в числе ближайших соратников Жанны д`Арк и стал известен, как доблестный воин. Король даровал ему звание маршала Франции.

В 1433 году Жиль де Рэ покинул двор короля Карла VII и вернулся в свои родовые владения. С этого времени его жизнь неуловимо, но круто изменилась.

Увлечение магией

Трудно судить, что именно послужило толчком, заставившим барона де Рэ серьезно увлечься тайными науками того времени.

Скорее всего, причину следует искать в природной любознательности самого Жиля и его стремлении к знаниям, - ведь алхимия и магия представлялись в те времена именно своеобразной системой знаний, дарующей, к тому же, своим адептам богатство и власть над "миром видимым и невидимым", согласно средневековому определению.

Алхимик, путем долгих и сложных операций создавший философский камень (называемый иначе магистериумом), мог превращать "неблагородные" металлы в чистое золото.

Маг, овладевший "искусством искусств" (так возвышенно именовали тогда магию), вооруженный многочисленными заклинаниями и разнообразнейшими талисманами, достигал небывалого могущества.

Он мог, согласно тогдашним представлениям, решительно всё: без труда обретать богатство, легко добиваться покровительства и дружбы вельмож и властителей, поражать своих недругов с помощью заклятий, а также обретать любовь представительниц прекрасного пола; повелевать духами стихий и природными явлениями, командовать демонами, призывать души умерших и даже самих ангелов Господних, - словом, быть истинным "повелителем людей, зверей и духов".

Таково было расхожее представление о магии в те времена. Занятие "искусством искусств" было прерогативой образованных людей; и не мудрено, что Жиль де Рэ, для которого все началось с увлечения алхимией, со временем пожелал овладеть другими областями тайноведения.

Однако, несмотря на свое образование, а скорее, даже благодаря ему, так как тогдашняя научная картина мира предполагала реальность существования сверхъестественных сил и возможность контакта с ними человека, он стал пленником стереотипного представления о магии и области чудесного.

Именно поэтому Жиль де Рэ не стал ни ученым, ни философом, способным постигать сущность вещей и явлений и приближаться к разгадке тайн мироздания, но до конца своей недолгой жизни остался аматором примитивного оккультизма . Того самого, что подвигает своих поклонников заниматься волшебством лишь с одной целью - обеспечить себе беззаботное земное существование, исполненное роскоши, неги, богатства и прочих телесных благ...

Жизнь в Тиффоже - а именно этот замок избрал де Рэ для оборудования в нем алхимической лаборатории - сопровождалось тратой баснословных денег. Конечно, барон, первый богач Франции и Европы, привык жить на широкую ногу, и немалые суммы тратились на развлечения - пиры, охоты, балы. Но большая часть его средств, вероятней всего, уходила на обеспечение оккультных экзерсисов, так как приобретение книг о магии было в то время дорогим удовольствием.

Больших расходов требовали также оборудование лаборатории и покупка разнообразных компонентов для алхимических опытов. Кроме того, со временем в замке объявилась разномастная компания всяческих адептов алхимии и колдовства, бывших, строго говоря, просто ловкими шарлатанами-прихлебателями: их сеньор также содержал за свой счет, надеясь получить от этих "знатоков" ключи к тайне философского камня и к магическому могуществу. Среди этих проходимцев оказался и один итальянец, мессир Франческо Прелати, "волшебник и некромант ", сыгравший впоследствии роковую роль в судьбе барона де Рэ.

Впрочем, была в жизни маршала Франции еще одна страсть, также требовавшая денежных расходов. Дело в том, что удалившись от королевского двора, де Рэ внезапно обнаружил в себе влечение к детям, вернее, к мальчикам. Не привыкший ни в чем себе отказывать, Жиль де Рэ не остановился перед похищением детей, которых убивал после удовлетворения своей похоти.

Однако он похищал мальчиков не самолично - у него была поставщица, некая женщина по имени Меффрэ, получавшая от него щедрую плату за поставку живого товара и за молчание.

Пакт с дьяволом

Маршал не считал свои оккультные изыскания невинным времяпрепровождением. Когда в самый разгар его химических экзерсисов к нему в гости пожаловал дофин Людовик, будущий король Франции Людовик XI, Жиль де Рэ сделал все, чтобы скрыть свое увлечение от высокого гостя: входы в лаборатории были замурованы, печи алхимиков погашены, а сами алхимики вместе с магами и кудесниками расселены по окрестным усадьбам.

Но, как только гостевание подошло к концу и наследный принц со своею свитою отбыли из Тиффожа, де Рэ возобновил занятия алхимией и вернул своих "ассистентов" обратно в замок. Вместе с ними вернулся и Франческо Прелати, ставший затем главным помощником де Рэ в колдовских делах.

Самого себя Прелати называл алхимиком, магом и некромантом; однако на самом деле он был, скорее всего, опытным мошенником. Его взаимоотношения с де Рэ на поприще магии больше всего похожи на откровенное жульничество и выглядели бы даже забавно, не будь их последствия столь печальны для маршала Франции. Наибольшим же "достижением" итальянца в этой истории является заключенный Жилем контракт с демоном ада.

Прелати, не упускавший возможности при случае похвастать, что у него, как у настоящего мага, состоит в услужении некий демон по имени Баррон, возбудил любопытство Жиля де Рэ своими рассказами, и тот пожелал увидеть его мистического союзника. Барон приказал Прелати вызвать демона и показать его.

"Маг", проживший к тому времени два года в Тиффоже и успевший изучить нрав хозяина замка, согласился, но, сославшись на то, что вызывание демона требует длительной подготовки, попросил дать ему отсрочку для необходимых приготовлений. Наконец, по прошествии длительного срока, Прелати явился к Жилю де Рэ с радостным известием - демон Баррон не только явился, чтобы предстать перед сеньором, но и приволок с собой, в знак своего благоволения, целую груду золота, которую и поместил в одной из комнат замка, прямо на полу!

Жиль пожелал увидеть и демона, и золото, им доставленное. Вместе с Прелати он отправился в указанную некромантом комнату, причем итальянец шел первым. Как только они достигли дверей комнаты, Прелати открыл дверь… и в ужасе отшатнулся обратно, захлопнув ее. Обернувшись к недоумевающему барону, он дрожащим голосом объяснил, что на куче золота, охраняя ее, лежит огромный, устрашающего вида зеленый змей.

Это известие, однако, не обескуражило бесстрашного маршала; сходив за фамильной реликвией - распятием, содержащим в себе частицу Господнего креста (того самого, на котором был распят Спаситель), он вознамерился войти в комнату, чтобы лицезреть золото и стерегущее его чудовище. Но ему опять помешал Прелати - пав перед бароном на колени, он умолял де Рэ не входить в комнату с распятием, так как это отпугнет демона, и тот нипочем не явится в следующий раз.

Барон нашел сей довод разумным и, вернув распятие на место, вошел в комнату, вооруженный лишь собственным мужеством. Однако, войдя, он не обнаружил там ни зеленого змея, ни золота. Вместо этого на полу высилась груда какого-то странного красного порошка. Прелати же заявил, что демон Баррон, догадавшись о намерении де Рэ пугать его распятием, рассердился и ушел, предварительно превратив принесенное золото в этот самый красный порошок.

Это происшествие еще больше распалило любопытство де Рэ. Он решил во что бы то ни стало вступить в контакт с демоном и завоевать его расположение. Началась эпопея "переговоров" барона де Рэ с дьяволом, осуществляемая, разумеется, при посредничестве мессира Прелати. Наконец, Жиль де Рэ выразил готовность вверить демону свою душу, и Баррон (через Прелати) выразил свое согласие на этот акт.

Был составлен формальный договор, согласно которому Жиль де Лаваль барон де Рэ, сеньор Тиффож, пэр и маршал королевства Французского, уступал свою бессмертную душу демону Баррону в обмен на три дара: всеведения, могущества, богатства. Этот торжественный договор, собственноручно составленный им самим, де Рэ подписал собственной кровью в присутствии Прелати, по-прежнему выполнявшего роль посредника.

Демон Баррон якобы принял предложенные ему условия, но затем потребовал через Прелати, чтобы барон присовокупил к договору формальную жертву, курицу или голубя, зарезанного на алтаре в ходе соответствующего ритуала. Эта жертва, объяснил Прелати барону, свидетельствовала бы о готовности де Рэ приносить дары своему демоническому патрону и была бы своеобразным актом вежливости по отношению к нему.

Требуемый ритуал был выполнен, но Баррон им не удовлетворился. Еще через некоторое время он передал, что, если де Рэ хочет добиться его расположения, то должен почтить его особой, наиболее приятной для всех демонов жертвой, а именно - некрещеным младенцем. Жиль де Рэ, для которого убийства детей стали к тому времени привычным делом, нимало не смутился таким требованием беса и с легкостью его исполнил.

Неизвестно, каких бы еще подношений потребовал Баррон от барона де Рэ в будущем, если бы в эту пору не произошли события, ставшие началом конца барона-оккультиста...

Падение

Как было уже сказано, алхимические опыты и привычка к вольготной жизни требовала от Жиля де Рэ постоянных расходов, и притом немалых.

Это и привело к тому, что со временем часть его владений была заложена, вернее, продана с правом обратного выкупа.

Собственниками земель и замков барона стали епископ Нантский, он же канцлер герцогства Бретонского де Малеструа, герцогский казначей Жофруа Феррон и, наконец, сам сюзерен Жиля, герцог Бретонский. Причем, согласно договору, эти три сеньора становились полными владельцами имений в случае смерти Жиля де Рэ, буде тот не выкупит свои земли обратно.

Естественно, что троица кредиторов не желала расставаться с полученными богатствами и искала способ сделать их своими навсегда.

Однако погубить Жиля де Рэ не представлялось возможным - тот был все еще очень могущественен. Так что долгое время герцог, казначей и епископ-канцлер ограничивались лишь слежкой за своим должником; благодаря ей, они узнали, что в землях де Рэ регулярно исчезают дети и распространяется глухая молва о творимом в стенах Тиффожа колдовстве...

Барон де Рэ сам помог своим тайным недругам. Как раз в те дни, когда он заключил сделку с демоном, у него вышла ссора с Жаном Ферроном, братом казначея герцога. Желая отомстить за обиду, нанесенную Ферроном его людям, маршал Франции собрал отряд вооруженных вассалов и захватил замок, в котором обитал обидчик. По иронии судьбы, это был один из тех самых замков, которые барон заложил казначею...

Жан Феррон, обладатель духовного звания, как раз правил обедню в замковой часовне; де Рэ с вооруженными слугами ворвался туда, осыпал Феррона оскорблениями и приказал заковать его в железо. Затем Жиль с пленником вернулся в Тиффож и вверг Феррона в подземелье.

За Жана немедленно вступились его брат-казначей и епископ Нантский. Они обратились с жалобой к герцогу Бретонскому, и тот прислал маршалу своего гонца с требованием освободить Жана Феррона и убрать своих людей из захваченного замка. В противном случае, герцог грозил взыскать с де Рэ крупный денежный штраф. Услыхав такое послание, де Рэ разгневался пуще прежнего и, избив гонца, вышвырнул его из Тиффожа.

В ответ герцог пошел на барона де Рэ войной и взял Тиффож приступом. Тут уж Жилю де Рэ пришлось смирить свой гнев и исполнить герцогское требование.

Прошло какое-то время, и барон де Рэ решил помириться с герцогом. Перед визитом маршал специально обратился к Прелати и его демону с вопросом: стоит ли ожидать благосклонности от герцога? Баррон (естественно, через Прелати) заверил маршала, что герцог на самом деле благоволит к нему и непременно его простит.

И точно - визит де Рэ к герцогу прошел в самой доброжелательной обстановке. Окрыленный таким успехом, Жиль окончательно уверовал в силу своего демонического покровителя. Возвратившись в Тиффож, он вновь принялся за магические и алхимические опыты.

Однако недруги де Рэ вовсе не думали успокаиваться. Жан Феррон, оказавшись на свободе, подал на Жиля де Рэ жалобу, где обвинял маршала Франции в оскорблении священства. Эта жалоба, а также распущенный неизвестно кем слух о том, что Жиль де Рэ совсем недавно принес в жертву дьяволу нескольких похищенных мальчиков, послужили достаточным поводом для обвинения со стороны церковных властей.

И вот, 13 сентября 1440 г. Малеструа, епископ Нантский, вызвал Жиля де Рэ на церковный суд. В вызове, присланном маршалу, перечислялись все его мнимые и действительные преступления, в том числе "отзывающиеся ересью", как было указано в документе.

Жиль де Рэ встретил этот вызов спокойно, так как был уверен, что у обвинителей нет доказательств его вины в названных злодеяниях; но двое его доверенных слуг, Силье и Бриквиль, внезапно сбежали из Тиффожа. Это бегство возбудило подозрение властей; они распорядились арестовать остальных слуг и приспешников де Рэ и отправить их в Нант.

В числе арестованных был и мессир Прелати. Сам же барон де Рэ прибыл в Нант 19 сентября и в тот же день предстал перед судьями.

Суд и казнь


Массовые пытки и казни были нормой для средневековой Европы.
Де Рэ тайно творил в своем замке то же, что открыто происходило на площадях столиц.
Художник Питер Брегель

На закрытом заседании прокурор Гильом Капельон вторично ознакомил Жиля де Рэ с обвинением, выдвинутым против него епископом, и предложил представить свои оправдания, на что маршал тут же опрометчиво согласился, совершив тем самым роковую, но вместе с тем странную ошибку.

Странность этой ошибки заключалась в том, что барон, давая согласие участвовать в процессе в качестве ответчика, почему-то вдруг забыл о своей неподсудности суду светскому города Нанта и суду епископа!

В самом деле: духовный суд мог судить его только за преступления, направленные против авторитета и прав церкви; за преступления уголовные, подлежащие суду светскому, Жиля де Рэ, как пэра и маршала Франции, мог судить только сам король.

У суда церковного к Жилю, по большому счету, могли быть лишь претензии в связи с оскорблением священства, - ведь захваченный в плен Жан Феррон, как мы помним, был лицом духовным.

Обвинения же в ереси были сформулированы довольно невнятно; да и сам де Рэ, скрывавший свои оккультные занятия, мог догадаться, что прямых доказательств его связи с дьяволом у обвинителей нет...

В любом случае, апеллируя к своей неподсудности любой власти, кроме королевской, он мог бы избегнуть разбирательства; в крайнем случае, ему грозила суровая епитимья и денежный штраф за оскорбления, нанесенные Церкви в лице ее служителя. Но барон, словно ослепленный самоуверенностью (а может быть, надеждой на демона), согласился ответить на все обвинения епископа, тем самым добровольно отдав себя в руки врагов.

Восемнадцать дней судьи вели следствие: допрашивали прислугу замка Тиффож, арестованную в сентябре, перекапывали землю в окрестностях замка в поисках тел пропавших детей, проводили опрос свидетелей. Параллельно, с подачи епископа, в народе распространялась молва о том, что Бог, наконец, решил спросить с барона-злодея за его грехи; теперь-де руками слуг Господних вершится суд Божий и закоренелый грешник не избежит кары. В суд потянулись воспрянувшие духом родители пропавших мальчиков, неся жалобы на злобного похитителя их чад. Тогда же следователи вышли на поставщицу детей, Меффрэ, и арестовали ее.

Восьмого октября в Нанте состоялось открытое заседание по делу де Рэ. В переполненном народом зале было шумно: то и дело раздавались громогласные проклятия в адрес маршала и не менее громкие славословия в адрес судей. Теперь их было трое: к епископу и прокурору присоединился Жан Блонен, вице-инквизитор Нанта.

Прокурор Капельон огласил обвинения, выдвигаемые против Жиля де Рэ. В ответ барон запоздало заявил, что неподсуден суду епископа. Протест маршала был отвергнут, во-первых, на основании предыдущего согласия де Рэ выступить в качестве ответчика, во-вторых, из-за обвинения в ереси и колдовстве, то есть преступлениях, находящихся в ведении инквизиции, суду которой были тогда подвержены все, невзирая на сословные различия. Так начался процесс Жиля де Рэ - один из самых громких "колдовских" процессов XV века.

На первых же заседаниях был оглашен окончательный обвинительный акт из 49 пунктов. Здесь были и богохульство с ересью, и колдовство с явным сношением с дьяволом, и оскорбление святынь и духовного сана, и разврат, и детоубийство, - причем, пункт о последнем был помещен где-то в конце, там, где перечислялись порочные черты характера обвиняемого.

Когда чтение акта было закончено, барон де Рэ, отказавшийся перед тем произнести клятву, обязывающую его говорить на суде одну только правду, заявил, что все обвинения, приведенные в оглашенном акте - сплошная ложь; что он неподсуден епископу, - и вообще, судьи его суть злодеи и симониты (т. е. церковники, торгующими церковными должностями); что он считает для себя позором отвечать перед такими судьями и, наконец, не признает себя виновным.

В ответ на эту речь епископ Малеструа тут же произнес над ним формулу отлучения от церкви. Барон де Рэ вышел из себя и, вновь прокричав о своей неподсудности, заявил, что преступления, ему инкриминируемые, суть уголовные. Если он и должен за них отвечать, то пусть этим делом займется король... Но судей не смутил гнев Жиля, и они продолжили разбирательство. Наконец, прокурор вынес заключение о распределении подсудности.

Согласно этому документу, на первый план выходили ересь, колдовство и демонопоклонничество; остальные же проступки носили как бы второстепенный характер. Признавая преступления против религии главными злодеяниями де Рэ, епископский суд тем самым передавал Жиля де Рэ в руки инквизиции.

Было назначено повторное расследование. Судебные заседания были прерваны и возобновились лишь через неделю. Нет точных сведений о том, что происходило с Жилем де Рэ в эти семь дней. Вероятнее всего, он был подвергнут изнурительным допросам и, возможно, даже пытке. Видимо, именно тогда его впервые ознакомили с признаниями, сделанными прислугой.

Все это произвело на обвиняемого гнетущее впечатление; когда 15 октября заседания по делу де Рэ возобновились, перед судьями и публикой предстал человек, совершенно сломленный духом. От прежней гордыни не осталось и следа: juramentum de calumnia , от произнесения которой барон ранее отказывался, была произнесена им тотчас же. Преклонив пред судьями колено, он покаянно просил простить его прежнюю заносчивость.

Жиль также признался в том, что действительно похищал детей для удовлетворения своей извращенной страсти и потом убивал их . Он даже назвал число похищенных им мальчиков, меньшее, чем приписываемое барону молвой, но все же очень впечатляющее - 140. Признание было запротоколировано, но судей теперь интересовал только один вопрос - признает ли обвиняемый себя виновным в связи с дьяволом и служении ему.

И тогда Жиль де Рэ сделал последнюю попытку спастись. Он отрекся от обвинений в ереси и колдовстве, заявив, что занимался всего лишь алхимией (кстати, эти занятия вообще не вменялись барону в вину). "Пусть меня сожгут живым, если кто-то докажет, что я призывал дьявола или заключал с ним договор, или приносил ему жертвы!" - сказал Жиль де Рэ.

Непризнание подсудимым своей вины было в те времена неплохим ходом, дающим надежду на спасение. В истории инквизиции описаны случаи, когда подозреваемый продолжал упорно твердить о своей невиновности даже под пыткой; если он проявлял стойкость, с него снимали обвинения и отпускали на свободу. Возможно, Жиль де Рэ и спасся бы таким образом, если бы не показания свидетелей.

На последующих заседаниях суд ознакомил барона с их признаниями. Были здесь свидетельства двух его слуг, Андриэ и Пуату, а также "поставщицы детей" Меффрэ; но главным, коронным свидетелем выступил никто иной, как… мессир Прелати, итальянский "маг и некромант"! Этот последний в своих показаниях описывал все подробности их с Жилем де Рэ магических опытов, а также всю историю с демоном Барроном, соглашение с ним французского маршала и последовавшие затем жертвоприношения.

Это был конец. Окончательно пав духом, де Рэ даже не стал отрицать направленные против него свидетельства. Наступил час его крайнего унижения: вице-инквизитор, руководствуясь принятым тогда постулатом, гласившим, что еретик и демонопоклонник, даже раскаиваясь, склонен преуменьшать и скрывать свои прегрешения, распорядился подвергнуть Жиля де Рэ пытке "выяснения истины ради".

Дальнейшее напоминало дурной фарс. Сломленный барон выразил согласие подтвердить любое обвинение, которое угодно возвести на него судьям, - лишь бы его не подвергали пытке. От него потребовали объяснения мотивов своих преступлений и де Рэ покорно исполнил это. Но судьям было мало. Они все настаивали, что подсудимый что-то скрывает, - и, наконец, доведенный до отчаяния Жиль воскликнул: "Разве не возвел я на себя таких преступлений, которых хватило бы, чтобы осудить на смерть две тысячи человек!"

В конце концов, суд признал Жиля де Рэ виновным в том, что он "обожествлял духов, поклонялся им, вызывал их и заставлял других вызывать их, пожелал заключить договор с упомянутыми злыми духами и с их помощью получать, если б смог, знания, силу и богатство" - и приговорил подсудимого к смерти через повешение с последующим сожжением трупа.

Жиль де Рэ был казнен 26 октября 1440 года. Перед тем, как последовать к месту казни, он произнес публичную исповедь. Вместе с ним было казнено двое слуг, неохотно свидетельствовавших против своего господина и признанных его сообщниками.

Сразу после казни было устроено торжественное шествие: духовенство и горожане шли по улицам, распевая заупокойные молитвы о душе казненного маршала. Мессир Прелати и поставщица мальчиков были… отпущены на свободу живыми и здоровыми! Так закончилась жизнь Жиля де Рэ, заключившего договор с дьяволом.

Жизнь после смерти

Прошли годы. Протоколы суда над Жилем де Рэ сделались достоянием архивов, а его история - частью французского фольклора. О нем были сложены баллады и сказки, где Жиль фигурировал, как Синяя Борода, зловещий колдун и убийца женщин, имевших несчастье выйти за него замуж.

Но имя де Рэ, как синоним Синей Бороды, сохранилось лишь в народном творчестве; в литературной обработке сказки, сделанной Шарлем Перро, настоящее имя героя не упоминается. Впоследствии, с развитием "готической" литературы, барон, бывший в жизни вовсе не черным до синевы, а русобородым, перекочевал - уже под своим именем - на страницы новелл и романов.

Французский романист и мистик Д. К. Гюисманс в своей новелле "Внизу" пересказывает некоторые эпизоды из биографии де Рэ, наделяя героя этаким мрачным очарованием. Но репутация "литературного" де Рэ в целом остается тождественной репутации де Рэ "фольклорного". Он все тот же черный маг, слуга дьявола и убийца.

С конца XIX века, когда были, наконец, опубликованы судебные протоколы по делу де Рэ, за его биографию вплотную взялись исследователи. Образ казненного маршала вновь претерпел изменения: теперь на страницах исторических монографий и исследований он представал сексуальным извращенцем и, говоря современным языком, серийным убийцей.

В его истории, с точки зрения историков, не было ничего волшебного. Благодаря своим ученым биографам Жиль терял свой воспетый литераторами образ злого волшебника и становился просто человеком, "разделявшим со свойственной ему страстностью" суеверия и мечтания своего времени, жертвой изощренного шарлатана Прелати и алчности своих недругов.

Но биография Жиля де Рэ, даже изложенная научно, все же изобилует белыми пятнами и загадками. Например, остается неясным, благодаря чему блистательный царедворец и отважный воин вдруг превращается в фанатичного поклонника алхимии и легковерного суевера. Непонятно также, как вполне нормальный семьянин внезапно становится извращенцем-педофилом и убийцей своих малолетних жертв.

Причем, маршал занимался этим в течение почти семи лет - и при этом ни разу не дал своей супруге повода заподозрить неладное. Ведь, по утверждению исследователей, де Рэ был счастлив в супружеской жизни... Почему Прелати - с точки зрения инквизиции, явный маг-еретик, обладавший собственным демоном-союзником, - избежал казни, в то время как загубленный его свидетельствами синьор Тиффож отправился на виселицу?

По этому поводу многие исследователи говорят, что, дескать, недруги де Рэ были столь признательны итальянцу за его сведения, что в качестве благодарности сохранили ему жизнь. Это было бы правдоподобно, если бы де Рэ судил епископ; но ведь барон был осужден инквизицией, особой инстанцией, чья власть превышала епископскую! Одним сожженным колдуном меньше, одним больше, - какая разница?..

По всему, Прелати должен был последовать за Жилем де Рэ; не было никаких оснований щадить его. Почему же инквизитор Блонен пренебрег своим долгом и сохранил Прелати жизнь, несмотря на его показания, обличающие, в первую очередь, самого итальянца?! Не был ли Прелати с самого начала подставным лицом, направленным к Жилю де Рэ его недругами-сеньорами, чтобы разыграть аферу с заключением адского контракта и тем самым заручиться "убойным компроматом" на барона - для будущего судебного разбирательства?

Не была ли такой же провокаторшей Меффрэ, так же, как и Прелати, избегнувшая суда? Почему сеньор Тиффож не вспомнил вовремя о своей неподсудности, вообще позволив втянуть себя в разбирательство? Почему, когда дело зашло слишком далеко, не выставил против судившего его епископа контробвинения в личной заинтересованности последнего?

Все эти загадки, равно как и структура самой биографии (вольготная юность - придворная жизнь - увлечение магией - разврат - пакт с "нечистым" - интриги недругов, суд и казнь), создают ощущение, возникающее порой при чтении готического романа. Романа, написанного в назидание тем, кто чрезмерно интересуется сферой таинственного и запредельного.

«Доблестнейший из рыцарей», правая рука Жанны д’Арк, преданный христианин. Черный маг, педофил и убийца детей. Все это один и тот же человек, барон Жиль де Рэ (осень 1404 г. - 26 октября 1440 г.), оставшийся в памяти потомков под именем Синяя Борода.

Страшную историю о колдуне, который за любопытство наказывал своих жен смертью, мы помним с детства. Подлинная история Синей Бороды имеет такое же отдаленное отношение к своему литературному образу, как и в случае с преданиями о Робин Гуде, графе Сен-Жермене и Дракуле. Узнаем теперь, как жизнь маршала Франции соотносится со знаменитой сказкой Перро о колдуне-женоубийце.


Eloi Firmin Fron. Gilles de Laval, sire de Rais. Портрет из галереи маршалов Франции в Версале.

Жиль де Лаваль, барон де Рэ, родился осенью 1404 г. в замке Шамтосе на границе Бретани и Анжу. Мало кто из современников-французов мог тягаться с Жилем благородством происхождения. Он принадлежал к двум знаменитым родам Франции – Монморанси и Краонам; был внуком героя столетней войны Брюмора де Лаваля и внучатым племянником знаменитого французского полководца, победителя англичан в Столетней войне, Бертрана Дюгеклена. Семья Жиля состояла в родстве со всеми знатными фамилиями восточной Франции. Сам он имел статус первого барона герцогства Бретонского. Наконец, его кузеном был будущий король Франции Карл VII Валуа.


Памятник Бертрану дю Гесклену, знаменитому полководцу, предку Жиля де Рэ.

Родители дали первенцу прекрасное воспитание, с детства заразив его редкой по тем временам любовью к книгам. Однако начитанность мальчика совсем не означала кроткого нрава: с оружием юный Жиль тоже управлялся лихо. В 1415 году Жиль осиротел. Опекать одиннадцатилетнего барона де Рэ взялся дед по матери, Жан де Краон. Он нанимал лучших учителей по воинским дисциплинам, и во владениях деда Жиль мог творить буквально что угодно.

С четырнадцати лет молодой барон участвовал в стычках с англичанами, и уже тогда за ним отмечали храбрость и безрассудство. В шестнадцать дед счел Жиля достаточно взрослым для женитьбы и начал энергично устраивать его брак. Несколько выгодных партий провалились по политическим причинам: де Рэ был столь богат и знатен, что хороший брак мог поставить его выше самого короля.


George S. Stuart. Gilles de Retz (1404-40),Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Рэ, граф де Бриен.

Катрин де Туар была кузиной Жиля, ее обширные земли граничили с его собственными. Юный барон сделал Катрин предложение, от которого она не смогла отказаться: попросту выкрал ее на прогулке. После дедовых хлопот брак был признан законным, и жена принесла Жилю де Рэ в приданое около ста тысяч ливров в золоте и недвижимости. Это сразу сделало его богатейшим человеком во Франции и, возможно, во всей Европе. У бывшего замка Жиля де Рэ в Веррьере (Verrieres) растут семь деревьев, отмечающих число жен Синей Бороды.


А в замке Тиффож посетителям показывают комнату, где барон резал детей, и надгробный камень, под которым похоронены убитые жены. И никто не сообщает жадным до впечатлений туристам, что на самом деле Жиль де Рэ получил замок Тиффож в качестве приданого Катрин де Туар - первой и единственной жены, пережившей, к тому же, своего супруга...


Тиффож. Замок Жиля де Рэ.

Но тихие семейные радости не были уделом Жиля. Война шла Столетняя война. Жиль де Рэ набрал за свой счет большой отряд кавалеристов, поставил их под родовое знамя с черным крестом на золотом фоне и задумался, на чью сторону встать.

Вопрос был не праздный. Сильный отряд кавалерии под талантливым командованием мог кардинально поменять соотношение сил. Что и произошло, когда Жиль появился при дворе дофина Карла, некоронованного наследника французских королей. Победа Франции и дофина была предрешена, когда ко двору явилась Орлеанская Дева - Жанна д"Арк. Для Жанны у Карла было сформировано отборное войско. Летописцы рассказывают о красоте Жанны и о сильной, но платонической любви, которую питал к ней Жиль. По личному желанию Жанны, де Рэ сам охранял ее в боях.


Allen Douglas.

Многие писатели впоследствии представляли Жанну и Жиля как ангела и демона. Однако эта пара стоила друг друга. Оба были набожны, смелы, фанатично верили в победу Франции и считали, что мир склонится перед ними. А также... отличались жестокостью к врагам. Жанна угрожала казнью любому из мирных жителей, кого начинала подозревать в помощи англичанам. Жиля прозвали «вешателем»: такая судьба ждала любого пленника, который был не в состоянии заплатить ему выкуп. И Дева, и де Рэ жили по одному закону - закону победы, которая стоит любой крови.


William Etty «Взятие Орлеана».

Отряд Жиля был ядром армии, с которой в 1429 году был взят Орлеан. Затем англичан выгнали из соседних провинций и, наконец, - из Реймса, где хранились королевские регалии. 17 июля 1429 года дофин стал королем Франции Карлом VII. На церемонию коронации герои вошли вместе: Жанна по правую руку дофина, барон де Рэ по левую. После коронации барон де Рэ получает звание маршала Франции. Но во Франции растет недовольство: при дворе считают, что Жанна и ее полководцы стали слишком популярны и попросту зарываются. Маршал де Рэ стал первым советником Жанны и на военных советах резко обрывает несогласных, не считаясь со знатностью.


Венсан Кассель в роли Жиля де Рэ поймал стрелу в руку, охраняя Милу Йовович («Жанна д"Арк» 1999).

И вот после неудачного наступления на Париж король отзывает Жиля из армии Жанны. В мае 1430 Жанна попадает в плен. Маршал обращается к Карлу VII, но тот не намерен выкладывать огромную сумму за выкуп Орлеанской Девы, которая свое дело уже сделала... Выкупил Жанну регент Англии, чтобы передать суду в Руане. Во время суда де Рэ, единственный из сторонников Жанны, делает попытку ее освободить.


Средневековая миниатюра. Жанну привязывают к столбу.

Маршал опоздал: он не успел даже подойти со своим отрядом к Руану, когда получил весть о казни Жанны. После казни Жанны де Рэ вышел в отставку и удалился в свои владения. Жена с дочерью жили отдельно и не виделись с бароном по много месяцев. Орлеанская Дева стала единственной женщиной, которой удалось вызвать у Жиля горячие чувства, зато вся Бретонь зубоскалила по поводу симпатичных пажей барона. Де Рэ вел жизнь более разгульную и богатую, чем сам король, предаваясь излишествам буквально во всем: если охрана - то в две сотни рыцарей, если стол - то с богатыми блюдами и дорогими кипрскими винами. Замки его были открыты для множества гостей, которых щедро угощали и развлекали.


Порни. Замок Синей Бороды, маршала Жиля де Рэ.

Отдельного изумления заслужила у всей Франции «Орлеанская мистерия», которую заказал барон в прославление Жанны. Трубадуры написали 20500 стихов, играли около пятисот актеров, причем де Рэ исполнял роль самого себя. За каждую серию представлений барон выплачивал по 80 тысяч золотых экю - это был годовой доход среднего графства. Но и самый полный кошелек не бездонен, чем маршал со временем обеспокоился.

Передовой наукой того времени была алхимия, так что образованность сыграла с бароном дурную шутку. Жиль резко активизировал изыскания по обращению свинца в золото. Весь первый этаж замка Тиффож переоборудуется под алхимическую лабораторию, де Рэ скупает дорогостоящие ингредиенты - акульи зубы, ртуть, мышьяк. Несколько алхимиков во главе с самим бароном упорно пытаются добыть золото из менее благородных металлов, но опыты ничего не дают. И вот появляется злой гений де Рэ - некромант Франческо Прелатти, ловко внушающий доверие к своим якобы магическим способностям.


Питер Брейгель Гравюра Алхимик.

То, чем занимался Прелатти, было по нашим понятиям шарлатанством, но по тем временам - черной магией. Он взялся вызвать для Жиля дьявола, чтобы испросить денег. Раз успешно вызванный дьявол вроде бы действительно доставил золото, но когда барон пожелал до него дотронуться с крестом в руках, все золото обратилось в пыль рыжего цвета. Единственный вывод, который сделал де Рэ - что нечистый на этот раз обманул его, но в принципе получение денег возможно...

Чтобы покрыть расходы, барон закладывал свои земли герцогу Бретонскому. Возвращать владения герцог совсем не хотел, а Жиль был человеком, который мог раздобыть денег для выкупа не алхимией, так воинским искусством. Так что герцог Бретонский ждал лишь повода расправиться с бароном.


Тиффож. Замок Жиля де Рэ.

Повод представился в 1440 году. Со стороны это похоже на черный анекдот, однако поступок, приведший Жиля к позорной гибели, был совершенно в его духе. В одном из замков, отданных в заклад, управляющим стал человек герцога, священник. Слуги де Рэ, проезжая мимо замка, попросили ночлега. Управляющий отказал. Жиль, узнав об этом, пришел в ярость - ведь замок номинально принадлежал ему, никто не мог отказать в приеме его слугам! Маршал примчался, отыскал управляющего в замковой церкви, надавал зуботычин прямо у алтаря и увез с собой. Продержав некоторое время в кандалах, «чтоб знал свое место», де Рэ выпустил священника.


Gilles De Rais - модель от студии Asmodee.

И через некоторое время получил приглашение в главный суд Бретони для рассмотрения дела об оскорблении священства. Прямолинейный маршал и не подумал увильнуть. ОбвинениеДе Рэ обвинили в ереси, алхимии, а главное - в похищении детей, которых он сам и его слуги якобы жестоко насиловали и затем приносили в жертву дьяволу. Жиля заточили в тюрьму и приступили к следствию. В успешности работы суда герцог Бретонский не сомневался - следствие едва началось, а он уже переносил межевые столбы на бывших владениях барона.

Кроме самого Жиля, следствию подверглись пятеро его слуг, ко всем применили пытки, и все дали признательные показания. Правда, в цифрах путались: называли от 140 до 800 жертв. «Звездой» следствия стал Прелатти, много и охотно рассказывавший о сношениях с дьяволом - как собственных, так и барона, который «просил для себя три великих дара: всеведения, богатства и могущества». В качестве свидетелей о пропавших детях допросили 29 человек. Все показания носили откровенно сказочный характер: жил-был маленький мальчик, и вот он куда-то делся - по слухам, попал в замок де Рэ, где его убили. Следствие принимало даже такие нелепые обвинения, как: «Я слышал, что в замке Шамтосе нашли сундук, полный мертвых детей». То, что вокруг замков барона перекопали всю землю, но так и не обнаружили ни одного детского тела, никого не смущало.

Когда дело наконец дошло до заслушивания самого де Рэ, он обозвал судей «разбойниками и богохульниками», и воскликнул, что «предпочел бы скорее быть повешенным, чем отвечать таким церковникам и судьям». В ответ на оскорбления Жиля отлучили от церкви. Для набожного человека, соратника Божьей Девы, это стало страшным ударом. Он тут же признал чтение книг по алхимии и постановку соответствующих опытов. Но все остальное Жиль отрицал, более того - чтобы доказать невиновность, сам предложил судьям прибегнуть к ордалии. Ордалия (божий суд) в Средние века считалась самым надежным способом доказать свою правоту. Ордалия, которую проводили с помощью священников, бывала огненной и водяной. Участник божьего суда проходил испытание либо раскаленным железом, которое держал в руках или ходил по нему босиком, либо кипящей водой, в которую опускал руку. Обожженные руки или ноги забинтовывали, а на третий день повязку снимали и по состоянию ран судили о виновности или невиновности участника ордалии. Судьи решили ограничиться простыми пытками...


Pieter Bruegel the Elder.

Через несколько дней Жиль де Рэ подтвердил все обвинения. Из материалов следствия можно сделать вывод, что ему дали понять: казни через сожжение все равно не избежать, но если он согласится с обвинением, то отлучение снимут. От барона требовалось лишь повторять: «Да, виновен!». Де Рэ был осужден как «еретик, вероотступник, вызыватель демонов, повинный в преступлениях и противоестественных пороках, содомии, богохульстве и осквернении неприкосновенности святой церкви». После покаяния тридцатишестилетний маршал Франции был задушен и положен на костер вместе с телами слуг. Родственникам разрешили забрать тело, прежде чем до него доберется огонь. Прелатти, который, казалось бы, заслуживал кары по тем же самым обвинениям, благополучно отпустили. Прославившийся Прелатти стал придворным алхимиком герцога Анжуйского, но через несколько лет все-таки был казнен за подделку печати своего покровителя.


Средневековая миниатюра с изображением казни Жиля де Рэ и пособников.

Со временем легенда о бароне де Рэ обрастала подробностями. Уже в хрониках современников, помимо множества убитых детей, откуда-то появились «заколотые беременные женщины», о которых на процессе и речи не было. Причиной, видимо, была известная неприязнь маршала к женскому полу. Вскоре из рассказов убитые дети пропали вовсе, зато непонятные беременные женщины превратились в умученных жен, числом, как водится в сказках, семеро, а в качестве наглядного доказательства сделки с дьяволом возникает мрачная синяя борода.

В реальности борода маршала Франции была русого цвета, но костер, на котором побывало тело, наверняка изменил ее окраску. Генри-Чарлз Ли в своей «Истории инквизиции в средние века», упоминая процесс Жиля де Рэ, пишет: «Предание рассказывает, что именно демон изменил в ярко-синий цвет бороду Жиля, которой он раньше гордился...».


Борода Венсана Касселя в фильме Бессона- русая, как и у исторического прототипа.

Спустя 250 лет сказочник Шарль Перро записал несколько историй бретонского фольклора относительно Жиля де Рэ. Одна из них содержала следующую версию приобретения синей бороды: «Мимо замка Жиля де Рэ едут граф Одон де Тремеак и его невеста Бланш де Лерминьер. Жиль (обладающий, как сказано, бородой прекрасного рыжего цвета) приглашает их к себе на обед. Но когда гости собираются уезжать, Жиль приказывает бросить графа в «каменный мешок» и предлагает Бланш стать его женой. Бланш отказывается, Жиль настаивает. Он ведет ее в церковь, где обещает ей свою душу и тело в обмен на согласие. Бланш соглашается, и в тот же миг превращается в Дьявола синего цвета. Дьявол смеется и говорит Жилю: «Теперь ты в моей власти». Он делает знак, и борода Жиля де Рэ становится синей. «Теперь ты не будешь Жилем де Лавалем, - кричит Дьявол. - Тебя будут звать Синяя Борода!».


Синяя борода, гравюра Гюстава Доре.

Сказка о Синей Бороде, литературно обработанная Перро, увидела свет в 1697 году в сборнике «Сказки матушки Гусыни». И скоро весь мир узнал историю «человека, у которого водилось множество всякого добра, но, к несчастью, борода у этого человека была синяя, и эта борода придавала ему такой безобразный и грозный вид, что все девушки и женщины, бывало, как только завидят его, так давай бог поскорее ноги». Даже в первом русском издании значилось: «В Синей Бороде Перро видели иногда историческое лицо, а именно бретонского дворянина Жиля де Лаваля, маршала Рецкого, носившего прозвище Синяя Борода...».

Сюжет жизни барона отразился не только в сказке о Синей Бороде, но и - куда более точно - в жанре распространенной в XIX веке готической новеллы. Популярная для жанра тема: молодой человек посвящает себя мистическим поискам, желая раскрыть тайны бытия, получить неземную мудрость и власть; в своих исканиях он сталкивается с дьяволом и подписывает с ним контракт в обмен на бессмертную душу. Но дьявол при первом удобном случае обманывает его и бросает со славой злодея. Уделом героя в таких готических новеллах неизменно становились всеобщее осуждение и позорная смерть.

Имя Жиля де Рэ в качестве маньяка Синей Бороды, убийцы женщин и детей, упоминали разные авторы готического или оккультного жанра: Роберт Блох, Артур Мейчен, Еремей Парнов... А в небольшом рассказе Кира Булычева «Синяя борода» злодеем оказывается начальник лаборатории, который демонтирует недисциплинированных биороботов.


Современным художникам тоже интересно записать де Рэ в детоубийцы.

Не так давно французские юристы вновь подняли дело и решили, что процесс был сфабрикован в однозначно корыстных целях. В 1992 году, спустя 552 года после казни, Жиль де Рэ был признан невиновным и официально реабилитирован. Но на устоявшийся образ это повлияло мало - герцог Бретонский сделал беспроигрышную ставку, когда решил превратить героя в ужаснейшего злодея. Такого рода истории всегда будут иметь успех.

Ужас Синей Бороды

«Он жил, как чудовище, а умер, как святой; натура его была непостижима – и в памяти простых людей, подверженных страхам, благоговеющих перед всем таинственным, он остался под именем Синей Бороды. Образ этого противоречивого человека, который познал на своем веку все: роскошь и разорение, взлет и падение, торжество гордыни и горькое раскаяние, неверие и благочестие, – казалось, вышел из-под пера Шекспира, и ныне, через века, жизнь его видится скорбной трагедией. Он жил, презрев законы человеческой морали и даже обычный здравый смысл, не говоря уже о доводах разума, все его чувства и деяния отмечены печатью двуличия и жестокости; в такого рода трагедиях развязка, обычно, почти всегда сопровождается скорбным звучанием реквиема.

Жиль – герой своего времени, эпохи Столетней войны и процветания герцога Беррийского; более того, он даже опередил свое время. Воин и меценат, сластолюбец и праведник, беспечный и истовый до безрассудства, бесстрашный и всемогущий сподвижник Жанны д’Арк, порочный и невинный, как младенец, искавший смерть и жадно любивший жизнь, жаждавший упоения и терзаемый всеми муками совести, бросавшийся из крайности в крайность и презиравший покой, он предстает перед нами то в облике героя древних миниатюр, в камзоле и шляпе, расшитых сверкающими каменьями, то в обличье дикого ревущего зверя с пастью, обагренной кровью», – так писал о нем знаменитый французский историк и писатель Жорж Бордонов.

…В 1440 году дворянин из знатной семьи, сын Гая де Лаваля и Мари де Краон, мадам де Ла Сюз, редко оставлял свой мрачный и печальный замок, башни которого все еще высятся неподалеку от Пуату. Ночами в одном из башенных окон неожиданно загорался мистический свет, и оттуда доносились такие жуткие и пронзительные крики, что даже волки в лесу начинали жалобно выть. Поместье Жиля де Рэ находилось не в лесистой и горной местности, а посреди камней, из которых вырастали замковые стены, скорбно возвышаясь в полупрозрачной дымке.

В наше время на его стенах не перестают цвести дикие гвоздики. Мрачный склеп замка существует и по сей день под сводами, поддерживаемыми полуразрушенными колоннами; посередине лежит прямоугольная плита. Как видно, некогда это был алтарь. Темные и печальные листья плюща шелестят на ветру, который всегда бывает у северной стены. Именно тут, в этом несчастном уголке замка, в 1440 году арестовали маршала Франции, Жиля де Рэ…

Жиль де Рэ появился на свет около 1404 г. в замке Машкуль, расположенном на границе Бретани и Анжу. Его отец Гай де Лаваль скончался в конце октября 1415 г.; а его мать Мари де Краон вышла замуж второй раз, вверив Жиля и его брата Рене де Рэ заботам дедушки, Жана де Краона, человека в преклонном возрасте. 1420 год, 30 ноября — в возрасте 17 лет Жиль де Рэ женился на Катрин де Туар, и этот брак превратил его в одного из богатейших людей Европы.

В те времена положение Франции крайне осложнилось. Англичане разгуливали по стране, которая пережила резню и эпидемию чумы. Даже Орлеан был полон захватчиков, которые жгли деревни, оставляя после себя кровь, голод, болезни и разруху. Карл VII, дофин, от которого отреклись родители, завел что-то наподобие двора в Шпионе, где в распутстве и пьянках старался найти забвение. Но временами он предпринимал жалкие вылазки, чтобы выклянчить немного денег, и в 1425 году на помощь королю-марионетке пришел Жиль де Рэ, который ссудил ему огромные суммы. Это было тогда, когда на сцене появилась Святая Жанна () – спасительница Франции.

Король поручил ее Жилю де Рэ, который всегда находился рядом с ней: ее друг и защитник, он сражался бок о бок, охраняя ее, пока ее не ранили под самыми стенами Парижа. Аббат Боссар подтверждал, что, опекая Жанну, Жиль был честен и справедлив с ней. Он уже тогда был поглощен мистицизмом и, вне всякого сомнения, крепко верил в божественную миссию Святой, за которую сражался столь отважно. Он видел, что она выполнила все свои обещания, и когда король Карл был коронован в Реймсе, Жиля де Рэ произвели в маршалы Франции, удостоив чести носить королевский герб на своем щите.

1426 год — устав от дворца и походных лагерей, он вернулся в свой замок Тиффож, где начал вести поистине королевский образ жизни. Отряд его телохранителей был численностью больше 200 человек, это были не просто солдаты, а рыцари, капитаны, дворяне, пажи высокого ранга, каждый из которых был одет в парчу и бархат и у каждого была собственная свита. Дом Жиля де Рэ был открыт для гостей; днем и ночью его столы ломились от яств: он кормил не только охрану и служащих, но и путешественников, проезжавших мимо замка.

Жиль был заядлый библиофил и в огромных сундуках хранил ценные манускрипты. Он в особенности восторгался трудами Овидия, Валерия Максима и историями Светония.

Было очевидным, что даже годовой доход королевства не мог бы обеспечить подобного образа жизни, и с течением времени поместья, луга, парки и леса продавались, пока, в конце концов, в 1436 г. его семья, обеспокоенная судьбой наследства, не обратилась к королю Карлу, который, узнав о дурном правлении сира Рэ, запретил ему распоряжаться всей собственностью.


На протяжении долгого времени Жиль де Рэ и искал философский камень, и теперь он занялся этим с особенным рвением под руководством известного оккультиста той поры – Жиля де Силле. Были потрачены невероятные суммы, золото и серебро переплавляли в тигле и реторте – но все напрасно. Он обратился к Жану де ла Ривьеру, колдуну, прибывшему из Пуатье, но его чары и заклинания оказались бесполезны. Второй колдун по имени дю Месниль убедил Жиля подписать кровью бумагу, где было сказано, что он клянется отдать все, что потребует дьявол, в том числе жизнь и душу.

В скором времени власть над Жилем де Рэ приобрел флорентиец Франческо Прелати, и вот тогда-то и начались серии жутких убийств, богохульств и других отвратительных деяний, почерпнутых, казалось, из недр . Сатану, говорил Прелати, надо усладить кровью, кровью детей. Бессмысленно описывать черные мессы, проходившие в замке; считать изнасилования, убийства, издевательства над детьми. С 1432 по 1440 год продолжались оргии, и в дьявольском притоне умирали дети с различных концов страны.

На суде зачитали список с именами жертв – мальчиков и девочек; список был очень длинный, всего было убито больше 800 детей. Их тела сжигали или сваливали в подвалы и подсобные помещения замка. Жиль де Рэ приходил в экстаз, наблюдая за страданиями своих жертв, как сказал он сам: «Мне доставляло наибольшее удовольствие наслаждаться пытками, слезами, страхом, кровью». Но все же ему снились кошмары. Он частенько говорил об уходе в монастырь, о паломничестве в Иерусалим, куда бы он отправился босиком, выпрашивая по дороге милостыню.

Было бы странно, если бы Яков V, бретонский герцог, который скупал земли и дома Жиля де Рэ за бесценок, вмешался бы в происходящее, пока не наполнил свои сундуки и не приумножил свое богатство. Он осознанно не обращал внимания на невероятные по своей чудовищности слухи, ходившие среди крестьян. Но все таки нашлись порядочные люди, которые действовали не ради корысти, а по велению совести. Жан де Малетруа, епископ Нанта, неподкупный честнейший прелат, прослышал о ужасных преступлениях.

Всего за месяц, он провел надлежащее расследование. Отряд вооруженных солдат отправился в Тиффож, а тем временем второй отряд окружил Машкуль, где спасался, дрожа от страха, маршал. Сопротивляться было бессмысленно, бежать – невозможно; 14 сентября убийца-садист Прелати и те его помощники, которые не оставили его при первых признаках опасности, были арестованы, закованы в цепи и брошены в темницу. Церковное разбирательство длилось 1 месяц и 8 дней; гражданский суд продолжался 48 часов.

Сегодня в суде над Жилем де Рэ не осталось загадок. Хроника донесла до нас во всех деталях происходившее в комнатах хозяина замка. Сохранились рассказы о еде с большим количеством специй и возбуждающих винах, но рядом с этим перечислялись по минутам детали различных садистских наслаждений, бессмысленных преступлений. Говорилось о телах, вытащенных крючьями из колодцев, в которые те раньше были сброшены, о спешных ночных перевозках по рекам сундуков, наполненных телами убитых детей с головами, отделенными от тела и «изъеденными червями и подпрыгивающими, как мячики», о вязанках, собранных в кучу в очаге гостиницы де Ла Сюз с 36 телами, положенными сверху. Помощнику обвинителя с трудом верилось во все это: «Только подумайте о том, как жир с кусков горящего мяса капает на угли на кухне…». Пламя, все время помешиваемое, было довольно сильным, и необходимо было только несколько часов, чтобы избавиться от многих тел.

Помучившись от угрызений совести и помолившись о милосердии Господнем, маршал растягивался на кровати и с большим наслаждением вдыхал жуткий запах горящего мяса и костей, пространно рассуждая о своих ощущениях.

Повторимся – за 7 или 8 лет погибло 800 детей. Добрая треть ночей из этих 7 лет, с 1433 по 1440 год, была посвящена убийствам, расчленению и сожжению; а дни проводили в перевозках на телеге окровавленных и изуродованных тел, чтобы спрятать их, высохших и обугленных, под сеном или в укромных местах, в избавлении от золы и отмывании крови и нечистот.

…Церковь настаивала на том, чтобы это дело было в ее юрисдикции. Это значило, что тогда для Жиля де Рэ все кончено. Епископ из Нанта Жан де Шатогирон и верховный сенешаль Бретани Пьер де л’Опиталь изводили герцога требованием о предоставлении им необходимых полномочий. И с большим сожалением Яков V отдал в конце концов приказ о начале суда над маршалом Франции, опозорившем прославленное имя; он хорошо знал, что «церковь – высший суд, и осуждает преступление, а не лицо, его совершившее», – как торжественно провозгласил сам епископ из Нанта. А Пьера де л’Опиталя в значительной мере больше интересовали факты колдовства и магии, чем остальные, гораздо более ужасные преступления.

Жилю необходимо было золото. Как и , он не мог жить жизнью обычного человека, она губила его.

Благодаря Прелати атмосфера Тиффожа была пропитана магией. Он частенько ссорился с маршалом, который упрекал его за нетерпение и недостаток веры. Ежедневно Жиль слушал несколько месс. Нормандка, которая пришла погадать ему на картах, сказала, что у него никогда ничего не получится, пока «он не отвлечет душу от своих молитв и своей часовни». Жиль добывал все больше и больше правых рук, сердец и прядей волос для дьявола.

Сложности, связанные с добыванием молодых людей, были одинаковы у Эржебет Батори и Жиля де Рэ. Те же небольшие деревеньки, где все обо всем знают, пусть даже только шепчутся об этом; те же одетые в серое старухи, составляющие неотъемлемую часть сельской местности; бегающие без присмотра дети на маленьких, удаленных друг от друга фермах; окраины поселков, где уличная шпана сбивает камнями созревшие сливы или сеет лен, – все это было одинаковым как в Венгрии, так и во Франции. Старая и некрасивая женщина в сером поставляла господину пажей. Иногда в замок при помощи тех или иных средств маленьких мальчиков заманивали слуги, Анри и Пуату. В особенности часто дети пропадали в дни раздачи милостыни. В такое время мосты опускали, и слуги замка распределяли милостыню среди бедных: еду, немного денег и одежду. И если они замечали среди детей особо красивого, то уводили его с собой под предлогом того, что ему недостаточно мяса и они отведут его на кухню, чтобы дать что-то еще.

Но все хитрости, которые придумывали для успокоения местных жителей, в скором времени потеряли свою убедительность; ежегодно народ удивлялся тому, как много исчезло мальчиков – даже учитывая волков, болезни, убийц и болота.

Жиль де Силле распространял слухи, что бретонец бросил в тюрьму его брата, Мишеля де Силле, и выкуп требует 24 самых красивых мальчика, которых только возможно отыскать. Он отправил их из Машкуля, так говорил Жиль, но в 7 раз больше мальчиков увезли из Тиффожа. Конечно, люди горевали, слыша об этом, но, все-же, исчезновениям было найдено хоть какое-то рациональное объяснение. В те времена выкуп и заложники являлись всеобщим бедствием. Кроме того, из деревень не пропадали девочки, хотя они тоже часто игрались у воды. Не исчезло ни одной, даже самой незаметной пастушки.

За Жилем де Рэ пришли в середине сентября 1440 г. Под стенами Машкуля капитан эскорта Жан Лаббе и его люди потребовали опустить для них мосты, потому как они служат герцогу бретонскому. Услышав имя Лаббе, Жиль перекрестился, поцеловал талисман и сказал Жилю де Силле: «Достойный кузен, вот момент обращения к Господу».

Задолго до того дня его астролог предсказывал, что о его смерти объявит аббат; и что он сам будет монахом в аббатстве. Предсказание сбывалось. Но с той только разницей, что в склепе Нантских Кармелиток осталось только его тело.

Жан Лаббе велел маршалу следовать за ним. Анри и Пуату захотели сопровождать хозяина. Когда они проезжали деревни, по обеим сторонам дороги раздавались проклятия.

24 октября заключенного завели в комнату для допросов в замке Буффэй. За гобеленами были приготовлены все инструменты для обычного допроса: дыба, клинья и веревки. Пьер де л’Опиталь призвал его исповедаться. Ему негромко зачитали показания Пуату и Анри. Бледный как смерть, Жиль отвечал, что они говорят правду, что он в действительности забирал детей у матерей и согласился с 800 убийствами и тремя магическими попытками вызвать дьявола.

Доказательства колдовства и содомии оказались до такой степени очевидными, что был назначен церковный трибунал под руководством епископа Нантского, потому как эти преступления находились в юрисдикции церкви. Суд был недолгий.

Были обнародованы результаты предварительного расследования, хранившиеся в тайне. Итак, преступления против Бога и человека: убийства, изнасилования и содомия. Но страшней всего «святотатство, отсутствие благочестия, составление дьявольских заклинаний и другая упорная деятельность в вызывании дьявола, магии, алхимии и колдовстве».

В конце концов, когда епископ посоветовал ему приготовиться к смерти, маршал стал защищаться: высший военный чин французской короны и первый дворянин, он мог предстать лишь перед судом равных и с разрешения короля и герцога Бретонского.

Жан де Шатогирон ответил ему так: «Суд церкви – высший суд и осуждает преступления, а не лицо, свершившее их. Кроме того, король и герцог согласны с тем, что приговор должен быть вынесен».

Приговор был таким: «Повесить и сжечь; перед тем как тело будет расчленено и сожжено, оно должно быть изъято и помещено в гроб в церкви Нанта, выбранной самим осужденным. Анри и Пуату должны быть сожжены отдельно, и их прах развеян над Луарой».

На другой день площадь была переполнена людьми. Жиль появился весь в черном, под бархатным капюшоном и в черном шелковом камзоле, отделанном мехом того же цвета. Спокойно и твердо он повторил, что говорил лишь правду.

26 октября в 9 часов утра процессия священников, несущих святое причастие, сопровождаемая толпой, молящейся за трех преступников, останавливалась у всех церквей в Нанте. В 12 часов Жиль де Рэ, Пуату и Анри были отведены на луг на окраине города. Соорудили три виселицы, одна выше,остальных. Внизу лежал хворост и сухие ветви.

Медленно читая «De Profundis», осужденных доставили на место казни. Жиль поцеловал Пуату и Анри, сказав: «Нет такого греха, которого бы Господь не мог простить, если человек, просящий об этом, в действительности раскаивается. Смерть – это всего лишь немного боли». Потом он откинул капюшон, поцеловал распятие и стал произносить слова последней молитвы. Палач набросил петлю, Жиль поднялся с его помощью на помост, и палач коснулся горящим факелом хвороста. Помост просел, и Жиль де Рэ повис; языки пламени лизали его тело, качающееся на крепкой веревке. После протяжного звона кафедральных колоколов толпа, наблюдающая за сценой искупления, затянула «Dies irae».

Тела слуг сожгли, их прах развеяли по ветру. Труп маршала, однако, похоронили, как полагается, на территории кармелитской церкви неподалеку от места свершения возмездия. Так закончилась жизнь одного из самых экстраординарных преступников в истории колдовства.

24.07.2016 0 5719


Знакомство с жизнью Жиля де Рэ з аставляет вспомнить древнюю мудрость о том, что в душе каждого человека заключены и рай, и ад.

Преданный соратник Жанны д ’Арк, рыцарь без страха и упрека, заслуживший титул маршала Франции, — и чудовище, убийца детей, дьяволопоклонник...

Жиль де Рэ познал на своем веку столько, что этого с лихвой хватило бы на не одну человеческую судьбу.

Были взлеты и падения, небывалая роскошь и разорение, благочестие и неверие... Он был сожжен по обвинению в колдовстве, противоестественных пороках и массовом ритуальном детоубийстве.

Жиль де Рэ родился около 1404 года в замке Машкуль на границе Бретани и Анжу. Его отец, Ги II де Лаваль, умер в конце октября 1415 года, а мать, Мари де Краон, вскоре вышла замуж за барона Сью д’Этувиль, вверив Жиля и его брата Рене заботам своего престарелого отца Жана де Краона, барона Шантосе и Ля Сюз.

Молодой барон проявил себя практически во всех высоких искусствах того времени. Он знал древние языки, великолепно фехтовал, считался знатоком соколиной охоты, с детства увлекался книгами, собрал прекрасную для того времени библиотеку.

По настоянию деда Жиль женился в шестнадцать лет на Катрин де Туар. Невеста приходилась Жилю двоюродной сестрой, поэтому вопрос о венчании решался непросто. Но связи и деньги помогли уладить все недоразумения. Этот семейный союз, как и многие браки того времени, строился на расчете: к владениям семьи де Рэ прибавилось обширное поместье в Бретани.

Кроме того, через жену Жиль породнился с будущим королем Карлом VII. Отчуждения между супругами не было. Катрин пользовалась уважением мужа, особенно после рождения дочери. Но в удовольствиях на стороне Жиль себе не отказывал — опять же, по обычаю того времени.

Уже в молодости в нем проявилась тяга к мистицизму, ко всему, что лежит за гранью человеческого понимания. Когда в Шиноне появилась Жанна д’Арк, Жиль де Рэ встал под ее знамя. Точно неизвестно, выполнял ли он поручение короля или, по легенде, был избран из множества претендентов самой Жанной.

Но Орлеанской Деве Жиль был предан до самой ее смерти, прошел с ней весь путь от Орлеана до Парижа, участвовал в коронации Карла VII. Немногим известно, что большую часть расходов по созданию армии, которую возглавила Святая Жанна, нес Жиль де Рэ.

За выдающиеся заслуги он был произведен в маршалы Франции, удостоившись чести включить в свой герб королевские лилии. Но в то время для него было важнее другое: быть свидетелем чуда, защищать посланницу Бога. Жанна не принадлежала этому миру, она беседовала со святыми, и Жиль, находясь рядом с ней, чувствовал близость Небесного Престола. Он был единственным человеком, который попытался спасти Деву.

Но собранное им войско опоздало, и Жанна погибла. После ее гибели Жиль отказался служить королю, предавшему героиню Франции. В честь Жанны д’Арк он заказал «Орлеанскую мистерию» и в течение десяти лет оплачивал ее ежегодные постановки.

С гибелью Жанны что-то оборвалось в душе Жиля де Рэ. Возможно, смерть Девы оказала на него столь сильное потрясение, что поколебалась сама его вера... А может быть, его мистицизм только углубился, и Жиль решил самостоятельно разгадать тайны бытия... Нам известны лишь внешние обстоятельства его жизни. Расставшись с королевским двором, Жиль де Рэ вернулся в замок Тиффож. Благодаря своему богатству, он создал в своих владениях королевство в королевстве.

Руины замка Тиффож (Château de Tiffauges)

Барон жил, окружив себя пышной свитой, содержал более 200 телохранителей, причем не простых солдат, а рыцарей, дворян, пажей высокого ранга, каждый из которых был разодет в парчу и бархат и имел собственную свиту. Церковь в его замке пышностью напоминала Ватикан. Каждый день в ней проводились праздничные мессы, служба шла с соблюдением всех ритуалов. Церковные одеяния блистали золотом и драгоценными камнями.

На алтаре стояли массивные золотые подсвечники, чаши для причащения и омовения, дароносицы, купели, сосуды для мира были золотыми, гробницы, из которых самой роскошной была гробница Святого Оноре, усыпали драгоценности.

Дом Жиля де Рэ был открыт для гостей днем и ночью. Хозяин охотно принимал у себя художников, поэтов, ученых. Столы были накрыты круглосуточно. Гостеприимный де Рэ кормил не только охрану и служащих, но и путешественников, проезжавших мимо замка. Сам он любил редкие пряные блюда и дорогие вина с Кипра или с Востока, в которых были растворены кусочки янтаря. На дармовое угощение, как мухи на мед, слетались прихлебатели, и огромное состояние растаяло меньше чем за восемь лет.

Чтобы исправить положение, Жиль де Рэ начинает закладывать свои замки, продавать земли. Жена уехала от него к родителям, его младший брат Рене потребовал раздела имущества и добился разрешения короля на это. В 1436 году Карл VII запретил Жилю дальнейшие продажи. Но покупатели все же находились: слишком лакомым куском были владения де Рэ. Вскоре он оказался на грани катастрофы и решил обратиться к алхимии, надеясь вернуть утраченное богатство и, может быть, обрести в придачу вечную молодость.

Во времена де Рэ существовал эдикт Карла V, запрещавший под страхом тюремного заключения и даже виселицы заниматься черной магией. Оставалась в силе и специальная булла папы Иоанна XXII, предававшая анафеме всех алхимиков.

Эти крайние меры способствовали популярности чернокнижия. Привлекал и сам «запретный плод», и кажущаяся легкость обогащения. Впрочем, история не сохранила ни одного имени алхимика, сумевшего отыскать философский камень и раскрыть тайну получения золота из других металлов. Жиль не избежал общей участи.

Вначале он пытался освоить старинные манускрипты самостоятельно. Но сделать это оказалось не так просто: тексты были неясными, сложные аллегории перемежались в них метафорами, символами, туманными притчами и загадками.
Тогда он воспользовался помощью известного оккультиста, своего кузена Жиля де Силле, священника из церкви Святого Мало.

Как только слух о его занятиях просочился за стены замка, Жиля де Рэ осадила целая толпа шарлатанов.

Убийство детей

В Тиффоже запылали печи, и новоявленные помощники с немалым рвением принялись за опыты. Когда Жиль убедился, что понапрасну тратит деньги, не получая никакого результата, он решил просить помощи у более могущественных сил.

Дважды он обращается к колдунам (Жану де ла Ривьеру и дю Меснилю), подписывает собственной кровью обязательство отдать душу дьяволу... Но вскоре убеждается, что перед ним очередные мошенники.

Если в начале жизни рядом с Жилем де Рэ была святая, теперь пришел черед демона. Роль искусителя в судьбе Жиля сыграл итальянский колдун Франческо Прелати, магистр черной магии, алхимик и сатанист. Этот ловкий мошенник убедил своего ученика, что в обретении богатства невозможно обойтись без помощи Сатаны. У Прелати был личный демон по имени Барон, являвшийся, впрочем, только своему хозяину.

Путем ловких манипуляций и фокусов Франческо продемонстрировал Жилю возможность общения с нечистой силой. Для того чтобы обрести власть над демоном, не хватало только одного: кровавой жертвы. Сатану, говорил Прелати, надо услаждать кровью детей. Тогда он будет благосклонен к своим слугам и осыплет их богатством.

Началась череда убийств. Народная молва приписала Жилю гибель 800 детей. Материалы инквизиторов рисуют еще более страшную картину: посланники Жиля охотились за детьми, то заманивая их в замок подарками, то просто похищая.

С 1432 по 1440 гг. продолжались оргии, и в дьявольском притоне умерщвлялись дети из разных концов страны. Их участь была ужасной. Вначале Жиль удовлетворял свою похоть, а затем собственноручно убивал детей, принося их в жертву Сатане. По свидетельствам слуг, Жиль перерезал своим жертвам горло, вырывал внутренности, расчленял трупы, коллекционировал понравившиеся головы...

Действительно ли Жиль де Рэ был виновен в тех злодеяниях, которые ему приписывают? Прямого ответа на этот вопрос нет, однако косвенные свидетельства позволяют утверждать, что многие материалы обвинения были сфабрикованы, арест Жиля был спровоцирован, а обвиняли его заклятые враги.

Уже упоминалось о том, что Жиль де Рэ большинство своих поместий не продавал, а отдавал в залог с правом выкупа в течение шести лет. Его соседи — герцог бретонский Жан V и его канцлер, епископ нантский Малеструа — довольно быстро сообразили, что в случае смерти Жиля его владения останутся невыкупленными и перейдут в собственность кредиторов. Проследив за владельцем замка Тиффож, они выяснили, что он занимается магией и, по слухам, приносит человеческие жертвы Сатане.

Этого было вполне достаточно, чтобы осудить барона, однако его могущество было все еще велико, и напасть на него в открытую враги не решились. Благоприятный случай не заставил себя долго ждать. Жиль поссорился с Жаном Ферроном, лицом духовного звания и братом одного из кредиторов. В порыве гнева он преследовал противника до церкви, затем вошел в храм с оружием и силой увел Феррона в свой замок, где заковал и бросил в подвал. Это грозило нешуточными неприятностями.

Герцог бретонский послал к строптивому барону свое требование: немедленно освободить пленника. Жиль избил посланника и его свиту, и герцог осадил замок Тиффож. Барону пришлось капитулировать. Он сделал попытку примириться с герцогом, был даже радушно принят у него в замке. А в это время недоброжелатели усердно распускали слухи о его связи с Сатаной.

Первую атаку на барона де Рэ начал епископ Малеструа. Он сделал заявление о всех известных ему злодействах Жиля, об умерщвлении им детей при его эротических неистовствах, о служении дьяволу, занятиях колдовством. Епископ вызвал Жиля на духовное судилище и тот, получив эту повестку, явился на суд без всякого сопротивления. Близкие слуги Жиля и Прелати были арестованы и отправлены в Нант.

Только двое из них, Силье и Брикевиль, попытались скрыться. К обвинению епископа вскоре присоединились инквизиция и гражданский суд.

Первое открытое заседание суда было заранее отрепетированным спектаклем. Со всех окрестных земель были собраны родители, у которых пропали дети. Их убедили в том, что во всем виноват Жиль де Рэ. 8 октября 1440 года зал суда был переполнен народом. Матери выкрикивали проклятия в адрес барона и благословляли суд, положивший конец злодеяниям. Слуги Жиля были предварительно «обработаны» в застенках судилища, и их показания выставили Жиля де Рэ чудовищем.

Обвинение, насчитывавшее около 500 пунктов, охватывало три главных вопроса: оскорбление служителя церкви (за совершение насилия над Ферроном); вызывание демонов; убийства детей, отягощенные издевательствами и сексуальными извращениями. Прокурор, ознакомившись с обвинением, дал заключение о распределении подсудности. Многие пункты не были подсудны епископскому суду, и к процессу подключились инквизиторы.

Жилю не дали адвоката и не допустили в суд его нотариуса. Он отрицал свою вину, клеймил судей, но на его крики не обращали внимания. Когда после чтения обвинительного акта барон коротко ответил на обычный вопрос, что весь этот документ — сплошная ложь и клевета, епископ торжественно произнес его отлучение от церкви. Де Рэ требовал над собою другого суда, но его протест объявили произвольным и необоснованным.

Тем не менее, повторный суд состоялся. А вместе с ним в истории де Рэ появились новые загадки. Когда он вновь предстал перед судом, это был совсем другой человек. Жиль кротко покорился суду, преклонил колено перед епископом и инквизитором, даже стонал и рыдал, принося искреннее раскаяние и умоляя, чтобы с него сняли отлучение. В своих злодействах он тут же принес повинную. В процессе дознания Рэ был подвергнут пытке, пока не пообещал сознаться «добровольно и свободно» (как отмечено в судебных отчетах).

Чтобы Жиль не отрекся от признания, ему была обещана милость в виде удушения перед сожжением. Но существует и другая версия. Жильберу Пру-то удалось отыскать документы, подтверждающие, что во время суда Жиль де Рэ находился в «мистико-алкогольном умопомрачении», вызванном насильственным принятием ежедневно пяти литров «ипокраса» (местного вина крепостью в 22°), куда подмешивалась еще и белена.

Суд продолжался недолго. Особенно ценны были показания Прелати, который дал удивительно обстоятельную и пространную картину магии и некромантии, которым при его участии предавался Жиль де Рэ. Удивительно, но Прелати, явный некромант, человек, обладавший прирученным чертом, избежал не только смерти, но и вообще наказания. Его выпустили на свободу живым и здоровым.

А Жилю зачитали приговор: «Повесить и сжечь; после пыток, перед тем как тело будет расчленено и сожжено, оно должно быть изъято и помещено в фоб в церкви Нанта, выбранной самим осужденным».

Казнь

Накануне казни гордый барон рыдал и стонал перед народом, просил прощения у родителей загубленных им детей, молил примирить его с церковью, просил своих судей молиться за него. Картина раскаяния великого грешника произвела глубокое впечатление. После его казни немедленно была устроена торжественнейшая процессия. Духовенство и целая толпа народа, только что перед тем его проклинавшая, с молитвенным пением шла по улицам, моля за упокой его души.

История Жиля де Рэ окружена таким густым туманом легенды, созданной в ходе процесса, что уже невозможно разглядеть подлинные черты бывшего сподвижника Жанны д’Арк. Жиль де Рэ превратился в «Синюю Бороду» народных сказаний.

В одной бретонской балладе имя Синей Бороды и Жиля де Рэ так чередуется в куплетах, что оба лица, очевидно, считались за одно. Народная фантазия превратила замученных детей в убитых жен. А синий цвет бороды, вероятно, объясняется просто: Жиль рано поседел, а испарения химических препаратов окрасили его бороду в синий цвет.

Последние материалы раздела:

Длины световых волн. Длина волны. Красный цвет – нижняя граница видимого спектра Видимое излучение диапазон длин волн в метрах
Длины световых волн. Длина волны. Красный цвет – нижняя граница видимого спектра Видимое излучение диапазон длин волн в метрах

Соответствует какое-либо монохроматическое излучение . Такие оттенки, как розовый , бежевый или пурпурный образуются только в результате смешения...

Николай Некрасов — Дедушка: Стих
Николай Некрасов — Дедушка: Стих

Николай Алексеевич НекрасовГод написания: 1870Жанр произведения: поэмаГлавные герои: мальчик Саша и его дед-декабрист Очень коротко основную...

Практические и графические работы по черчению б) Простые разрезы
Практические и графические работы по черчению б) Простые разрезы

Рис. 99. Задания к графической работе № 4 3) Есть ли отверстия в детали? Если есть, какую геометрическую форму отверстие имеет? 4) Найдите на...