Толкование на книгу екклесиаста, или проповедника. Коhелет (Экклезиаст), библейская книга Екклесиаст можно писать с одной карты

Екклесиаст (Экклезиаст) – одна из канонических книг Ветхого Завета . В еврейской Библии она помещается между «Плачем Иеремии» и книгой Есфирь. Название Екклесиаст (Εκκλησιαστής) есть греческий перевод еврейского Qoheleth (от qahal – созывать). Таково буквальное значение этого слова, но его фигуральный (истинный) перевод – «Проповедник».

Основная тема книги выражена в начале её словами: «суета сует, все суета и томление духа». Гейне (а за ним Делич) называет Екклесиаст «песнью песней скепсиса». Однако скепсис Екклесиаста не безысходный: отправляясь от пессимизма, он кончает спокойным и ясным взглядом на жизнь, указывая радости жизни в правильном пользовании благами мира, как даром Божиим. Екклесиаст всегда был любимым чтением всех многое переживших и много испытавших.

Екклесиаст. Аудиокнига

Из всех еврейских книг, Екклесиаст представляет наибольшее сходство с тем, что мы называем философией . Автор этой книги ставит задачею себе разъяснение вопроса об отношениях человека к вечным законам мирового порядка. Все во вселенной изменяется; потому нет ничего прочного и в делах человеческой жизни. Все в ней зависит от случайностей; потому человек должен пользоваться радостями, какие дает ему ход случайностей, благоразумно наслаждаться мимолетными удовольствиями, какие представляются ему, и из-за невозможности понять ход случайностей не отказываться от веры в Бога. Всякие излишества вредны. Наслаждаясь жизнью, должно оставаться благочестивым, богобоязненным. Все в жизни мимолетно; потому не должно чрезмерно привязываться ни к чему в ней. И все сомнительно, кроме одного: существует Бог. Книга кончается увещанием соблюдать заповеди Божии: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека. Ибо всякое дело Бог приведет на суд, и тайное, хорошо ли оно, или худо». По настойчивости, с какою Екклесиаст говорит о необходимости повиноваться царю, хотя б и дурному, и по замечанию его о том, что женщина – величайшее зло, некоторые ученые полагают, что книга эта написана, когда Иудея была под владычеством сирийских царей, при которых управляли всем интриганки.

По своему направлению Екклесиаст примыкает к школе еврейских мудрецов после-Соломоновского периода, известной под названием «хокмы» (мудрость). Она проповедовала особую философскую мораль, главные особенности которой заключались в её универсальности (в отличие от национального характера древнейшей еврейской литературы) и в её религиозном обосновании (в отличие от материалистической школы «лецимов»).

По форме Екклесиаст – произведение поэтическое. Обычно он делится на 12 глав. Строфическая форма книги открыта Кёстером (1831) и потом Вайгингом, которые разделили книгу на 4 части, а каждую из них в свою очередь на 3 отдела, из которых почти все имеют по 3 строфы.

Голова царя Соломона. С фрески Пьетро Перуджино «Пророки и сибиллы», 1497-1500

Автором книги прежде считали (а некоторые и доселе считают) Соломона , на том основании, что речь в ней ведется от имени какого-то «царя в Иерусалиме», «сына Давида ». По еврейским сказаниям, Соломон написал «Песнь Песней» в юности, а Екклесиаст – в старости. Но уже многие отцы церкви сомневались, что автором Екклесиаста является этот иудейский царь. Согласно содержанию, происхождение книги приходилось относить к концу жизни Соломона, а между тем факт его обращения после падения не засвидетельствован в истории (Августин , Григорий Великий, Тертуллиан, Ориген, Кирилл Иерусалимский и др.). Содержание книги, ясно указывающее на печальные времена еврейской истории, не соответствующие главной эпохе Соломона, и язык, изобилующий арамейской лексикой, заставляют относить книгу к более позднему времени. На основании особенной близости Екклесиаста как по содержанию, так и по языку, к книге пророка Малахии, время происхождения книги чаще всего определяется между 450 – 400 до Р. X., хотя некоторые протестантские богословы (Вайгинг, Эвальд, Ельстер, Бергст и др.) считают, что она написана гораздо позднее (возможно, даже в царствование Ирода Великого ).

Екклезиаст (Экклезиаст) – название одной из книг Ветхого Завета. екклезиаст входит в цикл учительных книг вслед за Притчами Соломоновыми. Название книги произошло от еврейского «коэлет» — проповедник в собрании. Собранием в то время называли встречу всех полноправных граждан.

Читать Екклезиаст.

Книга Екклезиаста состоит из 12 глав.

  • Строка «Я… был царем… в Иерусалиме» . Как известно, Соломон оставался царем до смерти, следовательно, он не смог бы сформулировать мысль таким образом.
  • Строка «Я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом» . Известно, сто до Соломона в Иерусалиме был только один царь, следовательно, множественное число в отношении слова царь говорит не в пользу авторства Соломона.
  • В екклезиасте несколько раз звучит предостережение от чрезмерного увлечения чтением. Это было бы странно слышать от Соломона, почитавшего мудрость выше всех благ.
  • Настроение печали и разочарования, которым проникнута книга, было нехарактерным для периода царствования Соломона, это скорее признак послепленной эпохи.

Авторство Соломона ставится под сомнение и ввиду того, что многие исследователи считают, что написание екклезиаста не совпадает по времени с годами жизни Соломона. Существует несколько версий времени создания книги:

  • Версия Нахтигалля — 975-588 г. до н. э.,
  • Версия Шмидта и Яна — 699-588 г. до н. э.,
  • Весия Делич - 464-332 г. до н. э.,
  • Версия Гитцига - 204 г. до н. э.,
  • Версия Греца - время царствования Ирода Великого.

Таким образом, разница во времени достигает 800 лет.

Толкование книги Екклезиаст

Книга Екклезиаст – уникальна для Ветхого Завета. Она является глубоким философским трактатом. Екклезиаст описывает круговорот в судьбе человека и всей вселенной. Исходя из текста, все бытие человека – бессмысленная суета. Все это уже было и еще не раз будет во вселенной.

Текст Екклезиаста изобилует противоречивыми мыслями.

Весьма вероятно, что Екклезиаст был написан в послепленную эпоху с целью поддержать народ, утешить, показать всю суетность и бренность бытия. Екклезиаст призывал воспринимать жизнь как дар Божий и не размышлять о тяготах и несправедливости, а наоборот, пытаться брать все лучшее от жизни.

Суетой автор называет все дела человека, а также такие понятия как праведность, веселье, мудрость, юность, богатство, силу и даже саму жизнь. Труд суетен , так как результаты любого труда не вечны. Богатство суетно , так как оно приходит и уходит, его не заберешь в иной мир. Мудрость суетна , так как она не может гарантировать человеку успех и процветание. Однако, автор все же убежден, что мудрость лучше глупости, а также предпочтительней физической силы и богатства. Но и мудрый, и глупый, и богатый умрут и будут забыты. Праведность суетна , так как автор не верит в закономерность праведность -> награда, грешность -> наказание. Автор объясняет свою точку зрения тем, что он стал свидетелем большого количества несправедливости. Автор не отрицает идеи того, что все происходит по воле Бога и что Бог действует правильно, однако он говорит, что смертным невозможно понять силы Провидения, а потому не стоит и пытаться.

Интересен тот факт, что автор не желает рассуждать о жизни после смерти, после суда Божьего. При этом он не отрицает того, что Бог приведет каждого на суд в конце дней его. Нежелание екклезиаста задумываться о жизни после смерти объясняется манерой книги в целом – автор говорит только о том, что он прочувствовал и познал на опыте. А опыт его убеждал в тщетности усилий человека.

Бренность и суетность окружающей его действительности автор екклезиаста объясняет

  • Грехопадением людей,
  • Непостижимости путей Господних,
  • Неизбежности смерти,
  • Неясности того, что представляет собой жизнь после смерти.

Не следует превратно толковать екклезиаст как гимн человеческой самости и независимости от Бога. Автор книги уповает на Бога.

Глава 1. Размышления о тщетности человеческих усилий, о круговороте вещей в природе.

Глава 2. Размышления о тщетности удовольствия, мудрости и труда.

Глава 3 . Труд человеческий не влияет на ход событий в мире, которым управляет Бог.

Глава 4. Труд во зло, тщетность плодов труда.

Глава 5. Рассуждения о пустых обещаниях. Тщетность труда. Радость от богатства, дарованного Богом.

Глава 6. Рассуждение о том, что все предопределено. Ограниченность человеческой мудрости.

Глава 7 . Смысл бытия и значение праведности неведомы человеку.

Глава 8. Божье воздаяние может быть непонятно человека

Глава 9. Человек не знает, что его ждет, но всех одинаково ждет смерть. Мудрость – не залог успешности.

Глава 10. Мудрость – лучше глупости.

Глава 11 . Призыв трудится, жить радостно, почитая бога Своего. За этой жизнью последуют темные дни.

Глава 12 . Призыв к ответственности в молодости. Возвращение к мысли о суетности бытия.

Книга заканчивается советом:

Бойся Бога и заповеди Его соблюдай.

Книга Екклезиаста – одна из книг‚ понимание которых не приходит сразу. Она требует определенной зрелости духа. Мысли и идеи Екклезиаста грандиозны в своем значении и влиянии на все последующую историю и культуру человека.

др.-греч. - церковник) - одно из наиболее сложных произведений Ветхого завета; традиция приписывает авторство Е. царю Соломону, однако науч. критика Библии установила, что Е. был написан в 3 в. до н. э. под влиянием греч. философии. Создатель Е. избрал форму монолога, к-рая позволяет ему устами героя раскрыть его внутр. мир. За внутр. монологом владыки, разоблачающим его фальшивую доброту и лживое сочувствие угнетенным, проглядывает лукавое притворство писателя. Е. - книга без сюжета. В ней отсутствуют картины совр. ей общества. Ее автор - не летописец и не прозаик. Он - мыслитель. Е. - произведение многослойное. В единый узел здесь сплелись смех отрицания и улыбка утверждения, поиск и разочарование, тонкое наблюдение и мудрое обобщение. Восставший против химер иудаизма, автор Е. откровенно выражает свое негативное отношение к теории «того света» и небесного суда: «Участь сынов человеческих и участь животных - участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом» (3:19). Он не верит в потустороннее царство божье.

Отличное определение

Неполное определение ↓

ЭККЛЕЗИАСТ

Екклесиаст (др.евр. qohelet - «Проповедующий в собрании») - памятник древнееврейской афористической литературы, датируемый IV или III вв. до н. э. (попытки датировать его более поздним временем не выдерживают критики). Возник в среде профессиональных книжников (позднейшая приписка дает образ автора книги: «кроме того, что Экклезиаст был мудр, он еще учил народ знанию, и взвешивал, и испытывал, и слагал многие речения»). Зачин книги называет автора «сын Давидов, царь в Иерусалиме»; для читателя это могло означать одно - царь Соломон, и если здесь недоразумение, то запланированное и спровоцированное. Автор время от времени как бы играючи примеряет литературную маску, описывая свои попытки найти удовлетворение в царской роскоши и свое разочарование. Вообще говоря, обычай приписывать сборники афоризмов «мудрым» царям былого искони существовал в древнеегипетской литературе и из нее перешел в древнееврейскую: так, Соломону была приписана «Книга притчей Соломоновых». Но здесь перед нами другое: автор не просто надписывает над своей книгой имя Соломона, но понастоящему «входит в образ» великолепнейшего из царей Иудеи, вводя неоднозначное сопряжение двух планов - исповедальноличного и легендарноисторического. Традиционный образ Соломона взят как обобщающая парадигма для внутреннего жизненного опыта. Эта сознательность приема, этот вкус к вдохновенному, содержательному, многозначительному «разыгрыванию» читателя - черта столь же редкая на общем фоне древневосточной литературы, сколь характерная для Э.

Основной мотив Э. - бесполезность попыток всесторонне охватить жизнь, подчинить ее себе на практике или исчерпать ее мыслью. Все эти попытки - hebel - «дуновение» (как мы бы сказали, «фук» - подул, и нет!), т. е. «тщета», или «суета».

Суета сует, - сказал Экклезиаст, - суета сует и все - суета!

Что за польза человеку от всех трудов, над чем трудится он под солнцем? Поколение уходит, поколение приходит, а земля пребывает вовеки. Восходит солнце, заходит солнце,спешит к своему месту и вновь восходит...

Что было, то будет,

и что вершилось, то вершится,

и ничего нового нет под солнцем.

(Пер. С. Аверинцева).

Характерно, что автор жалуется не на что иное, как на ту самую стабильность возвращающегося к себе космоса, которая была для греческих поэтов и философов источником утешения, даже восторга; природные циклы не радуют его своей регулярностью, но наводят на него скуку своей косностью. «Вечное возвращение», которое казалось пифагорейцам возвышенной тайной бытия, здесь оценено как невыносимая и неизбывная бессмыслица. В этом специфика скепсиса Э.: автор мучительно сомневается (а значит, остро нуждается) не в мировой гармонии, а в мировом смысле, он утратил не божественный космос, а священную историю. «Глупости», которая надеется управлять жизнью, и традиционной «премудрости», которая надеется объяснить жизнь, Э. противопоставляет мудронедоверчивое участие в жизни с ее непрочными, но подлинными радостями (срв. древнеегипетскую «Песнь арфиста» и совет корчмарки богов в эпосе о Гильгамеше). Для Э. сохраняет свое значение идея неизъяснимоести, непостижимости, запредельности Бога. Он не сомневается в Боге, но сомневается в религии как одной из разновидностей человеческой деятельности (а потому - человеческой «суеты»). Бог есть, но едва ли с Ним можно разговаривать и чтонибудь знать о Нем; действие Бога в мире понято как полная противоположность человеческому действию, предел «суетным» попыткам что-то исправить, познать или высказать в слове. Такой синтез мистики и фатализма с дерзким и трезвым здравомыслием предвосхищает духовный склад, который в течение веков будет характерным для философской поэзии Востока.

Попытки найти в Э. скольконибудь существенные следы эллинистического влияния не увенчались успехом. Гораздо более несомненно воздействие древних традиций афористической литературы Египта и особенно Месопотамии. Вольнодумные тенденции не помешали Э. войти в канон Библии (после споров, запечатлевшихся в «Мишне» части Талмуда).

Отличное определение

Неполное определение ↓

На Викитеке

Книга Екклесиаста на Викискладе

Екклесиа́ст , также Экклезиа́ст , Экклесиа́ст , Екклезиа́ст или Пропове́дник (ивр. ‏קֹ‏הֶ‏לֶ‏ת ‏‎ - «кохе́лет »; др.-греч. Ἑκκλησιαστής ) - 33-я часть Танаха , 7-я книга Ктувим , название ветхозаветной книги , которая в христианской Библии помещается среди Соломоновых книг .

Смысл

Книга Екклесиаста во многом представляет собой уникальное явление в составе Библии, заметно отличаясь от всех остальных её книг образом мыслей автора. Едва ли можно назвать в составе Ветхого Завета книгу, которая оказала бы большее влияние на умы читателей на протяжении столетий, прошедших с момента её написания. Даже далекие от веры мыслители обращались к ней как к одному из наиболее глубоких философских трактатов. Сохранились возражения иудейских богословов Талмуда против включения Книги Екклесиаста в состав Библии (Шаббат, 30 б). О ней прямо говорилось, что она содержит еретические воззрения (Вайикра рабба, 28 а).

Екклесиаст, описывая картину вечного круговорота вселенной и человека, говорит, что накопление богатства, почести, чины, наслаждения, и даже праведный труд и рождение детей - все это уже было под солнцем и все это - суета (бессмысленно, бесцельно). Он говорит, что человек всегда властвует над человеком, что всегда были продажные суды, насилие и бесправие:

«…Поставлена глупость на высокие посты, А достойные внизу пребывают… …Видел я рабов на конях И князей, шагавших пешком как рабы… …Еще видел я под солнцем: Место суда, а там беззаконие; Место правды, а там неправда… …Праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников…»

Он также разочаровался в смысле мудрости:

«И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; Узнал, что и это - томление духа. Потому что во многой мудрости много печали; И кто умножает познания, умножает скорбь».

Он говорит, что «нет у человека преимущества перед скотом», потому что «как те умирают, так умирают и эти».

Автор Книги Екклесиаста - убеждённый фаталист : «И обратился я, и видел, что не проворным достается успешный бег, не храбрым - победа, не мудрым - хлеб, и не у разумных - богатство, и не искусным - благорасположение, но время и случай для всех их. Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них».

Единственно достойная жизненная позиция, по его мнению, - не пытаться усовершенствовать мир и общество, а получать удовольствие от самого процесса жизни: «Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим. Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей. Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это - доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем».

Текст завершается прозаической припиской древнего редактора книги, - возможно, ученика автора, - со стихотворной вставкой (глава 12, стихи 9-14) . Последние строчки текста в Синодальном переводе таковы:

«Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека; ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо».

Влияние древних восточных текстов

Отмечается влияние на книгу древнеегипетской религиозной литературы :

Оценки

«Атеистический словарь » отмечает:
Екклесиаст - книга без сюжета . В ней отсутствуют картины современного ей общества. Её автор - не летописец и не прозаик . Он - мыслитель. Екклесиаст - произведение многослойное. В единый узел здесь сплелись смех отрицания и улыбка утверждения, поиск и разочарование, тонкое наблюдение и мудрое обобщение. Восставший против химер иудаизма , автор Екклесиаста откровенно выражает своё негативное отношение к теории «того света» и небесного суда: «Участь сынов человеческих и участь животных - участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом» (3:19). Он не верит в потустороннее Царство Божье .

Напишите отзыв о статье "Книга Екклесиаста"

Примечания

  1. , с. 148.
  2. См. Спряжение глаголов в современном иврите
  3. В оригинале употреблено слово הָבֶל (хавель), которое на древнееврейском языке буквально значит «пар», «дыхание». В нескольких местах Книги Екклесиаста к «хевель» добавлены ещё два слова, которые в синодальном переводе переданы как «томление духа»: «суета сует и томление духа» (1:14, 2:11, 2:17, 2:26, 4:4, 6:9). Но правильный перевод этих двух слов - «погоня за ветром» или «ловля ветра».
  4. В. В. Акимов. Библейская книга Екклезиаста и литературные памятники древнего Египта. Минск, 2012.
  5. «песнь арфиста» из «папируса Харриса 500 »: «… исчезают тела и преходят, другие идут им на смену, со времени предков. Боги (т.е цари), бывшие до нас, покоятся в своих пирамидах, равно как и мумии, и духи погребены в своих гробницах. От строителей домов не осталось даже места. Слышал я слова Имхотепа и Хардидифа, изречения которых у всех на устах, а что до мест их - стены их разрушены, этих мест - как нет, их не бывало. Никто не приходит из них, чтобы рассказать о них, поведать об их пребывании, чтобы укрепить наше сердце, покуда вы не приблизитесь к месту, куда они ушли. Будь здрав сердцем, чтобы заставить своё сердце забыть об этом, пусть будет для тебя наилучшим следовать своему сердцу, пока ты жив. Возлагай мирру на голову свою, одеяние на тебе да будет из виссона, умащайся дивными, истинными мазями богов. Будь весел, не дай твоему сердцу поникнуть, следуй его влечению и твоему благу; устрой свои дела на земле, согласно велению своего сердца, и не сокрушайся, пока не наступит день причитания (по тебе). Не слушает тот, чье сердце не бьется (Осирис), жалоб, а слезы никого не спасают из гроба. Итак, празднуй, не унывай, ибо нельзя брать своего достояния с собою, и никто из ушедших ещё не вернулся» (Тураев. Б. А. История Др. Востока. С. 239). (с. 145-8) «Песнь арфиста» из гробницы Неферхотепа: «Со времен бога проходят тела, и поколения приходят на их место. Ра восходит утром, Атум заходит в Ману, мужчины оплодотворяют, женщины зачинают, все носы вдыхают воздух, но утром их дети уходят к их местам (умирают)! проводи же счастливый день, о жрец! Да будут всегда благовония и ароматы для твоего носа, гирлянды и лотосы для плеч и груди твоей возлюбленной сестры, которая сидит рядом с тобою! Да будут песня и музыка перед тобою, отбрось всякое огорчение, думай только о радости, пока не придет день, когда надо причалить к земле Любящей молчание… Проводи же счастливый день, мудрый жрец с чистыми руками! Я слыхал обо всем. что случилось с предками: их (стены) разрушены, их места не существуют, они подобны тем, кто никогда и не был со времени бога. (Но твои стены крепки, ты посадил деревья) на берегу твоего пруда, твоя душа отдыхает на них и пьет воду. Следуй же смело своему сердцу!.. Давай хлеб неимущему, чтобы осталось твое имя прекрасным навеки! Проводи счастливый день!… Подумай о дне, когда тебя поведут в страну, куда забирают людей. Там нет человека, который взял бы с собою свои богатства. И нет возврата оттуда» (пер. М. А. Матье. // Монте П.. Египет Рамсесов.// П. Монте. Смоленск. 2000. С. 117-118)

Литература

  • // Атеистический словарь / А. И. Абдусамедов, Р. М. Алейник, Б. А. Алиева и др.; Под общ. ред. М. П. Новикова . - 2-е изд., испр. и доп. - М .: Политиздат , 1985. - С. 148. - 512 с. - 200 000 экз.
  • Фаст Г. прот. Толкование на книгу Экклезиаст. - Красноярск: Енисейский благовест, 2009. - 346 с.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Книга Екклесиаста

– Это граф Ростов, эскадронный командир, а я ваш покорный слуга.
– Бе…се…е…ду…шка! – распевал пьяный мужик, счастливо улыбаясь и глядя на Ильина, разговаривающего с девушкой. Вслед за Дуняшей подошел к Ростову Алпатыч, еще издали сняв свою шляпу.
– Осмелюсь обеспокоить, ваше благородие, – сказал он с почтительностью, но с относительным пренебрежением к юности этого офицера и заложив руку за пазуху. – Моя госпожа, дочь скончавшегося сего пятнадцатого числа генерал аншефа князя Николая Андреевича Болконского, находясь в затруднении по случаю невежества этих лиц, – он указал на мужиков, – просит вас пожаловать… не угодно ли будет, – с грустной улыбкой сказал Алпатыч, – отъехать несколько, а то не так удобно при… – Алпатыч указал на двух мужиков, которые сзади так и носились около него, как слепни около лошади.
– А!.. Алпатыч… А? Яков Алпатыч!.. Важно! прости ради Христа. Важно! А?.. – говорили мужики, радостно улыбаясь ему. Ростов посмотрел на пьяных стариков и улыбнулся.
– Или, может, это утешает ваше сиятельство? – сказал Яков Алпатыч с степенным видом, не заложенной за пазуху рукой указывая на стариков.
– Нет, тут утешенья мало, – сказал Ростов и отъехал. – В чем дело? – спросил он.
– Осмелюсь доложить вашему сиятельству, что грубый народ здешний не желает выпустить госпожу из имения и угрожает отпречь лошадей, так что с утра все уложено и ее сиятельство не могут выехать.
– Не может быть! – вскрикнул Ростов.
– Имею честь докладывать вам сущую правду, – повторил Алпатыч.
Ростов слез с лошади и, передав ее вестовому, пошел с Алпатычем к дому, расспрашивая его о подробностях дела. Действительно, вчерашнее предложение княжны мужикам хлеба, ее объяснение с Дроном и с сходкою так испортили дело, что Дрон окончательно сдал ключи, присоединился к мужикам и не являлся по требованию Алпатыча и что поутру, когда княжна велела закладывать, чтобы ехать, мужики вышли большой толпой к амбару и выслали сказать, что они не выпустят княжны из деревни, что есть приказ, чтобы не вывозиться, и они выпрягут лошадей. Алпатыч выходил к ним, усовещивая их, но ему отвечали (больше всех говорил Карп; Дрон не показывался из толпы), что княжну нельзя выпустить, что на то приказ есть; а что пускай княжна остается, и они по старому будут служить ей и во всем повиноваться.
В ту минуту, когда Ростов и Ильин проскакали по дороге, княжна Марья, несмотря на отговариванье Алпатыча, няни и девушек, велела закладывать и хотела ехать; но, увидав проскакавших кавалеристов, их приняли за французов, кучера разбежались, и в доме поднялся плач женщин.
– Батюшка! отец родной! бог тебя послал, – говорили умиленные голоса, в то время как Ростов проходил через переднюю.
Княжна Марья, потерянная и бессильная, сидела в зале, в то время как к ней ввели Ростова. Она не понимала, кто он, и зачем он, и что с нею будет. Увидав его русское лицо и по входу его и первым сказанным словам признав его за человека своего круга, она взглянула на него своим глубоким и лучистым взглядом и начала говорить обрывавшимся и дрожавшим от волнения голосом. Ростову тотчас же представилось что то романическое в этой встрече. «Беззащитная, убитая горем девушка, одна, оставленная на произвол грубых, бунтующих мужиков! И какая то странная судьба натолкнула меня сюда! – думал Ростов, слушяя ее и глядя на нее. – И какая кротость, благородство в ее чертах и в выражении! – думал он, слушая ее робкий рассказ.
Когда она заговорила о том, что все это случилось на другой день после похорон отца, ее голос задрожал. Она отвернулась и потом, как бы боясь, чтобы Ростов не принял ее слова за желание разжалобить его, вопросительно испуганно взглянула на него. У Ростова слезы стояли в глазах. Княжна Марья заметила это и благодарно посмотрела на Ростова тем своим лучистым взглядом, который заставлял забывать некрасивость ее лица.
– Не могу выразить, княжна, как я счастлив тем, что я случайно заехал сюда и буду в состоянии показать вам свою готовность, – сказал Ростов, вставая. – Извольте ехать, и я отвечаю вам своей честью, что ни один человек не посмеет сделать вам неприятность, ежели вы мне только позволите конвоировать вас, – и, почтительно поклонившись, как кланяются дамам царской крови, он направился к двери.
Почтительностью своего тона Ростов как будто показывал, что, несмотря на то, что он за счастье бы счел свое знакомство с нею, он не хотел пользоваться случаем ее несчастия для сближения с нею.
Княжна Марья поняла и оценила этот тон.
– Я очень, очень благодарна вам, – сказала ему княжна по французски, – но надеюсь, что все это было только недоразуменье и что никто не виноват в том. – Княжна вдруг заплакала. – Извините меня, – сказала она.
Ростов, нахмурившись, еще раз низко поклонился и вышел из комнаты.

– Ну что, мила? Нет, брат, розовая моя прелесть, и Дуняшей зовут… – Но, взглянув на лицо Ростова, Ильин замолк. Он видел, что его герой и командир находился совсем в другом строе мыслей.
Ростов злобно оглянулся на Ильина и, не отвечая ему, быстрыми шагами направился к деревне.
– Я им покажу, я им задам, разбойникам! – говорил он про себя.
Алпатыч плывущим шагом, чтобы только не бежать, рысью едва догнал Ростова.
– Какое решение изволили принять? – сказал он, догнав его.
Ростов остановился и, сжав кулаки, вдруг грозно подвинулся на Алпатыча.
– Решенье? Какое решенье? Старый хрыч! – крикнул он на него. – Ты чего смотрел? А? Мужики бунтуют, а ты не умеешь справиться? Ты сам изменник. Знаю я вас, шкуру спущу со всех… – И, как будто боясь растратить понапрасну запас своей горячности, он оставил Алпатыча и быстро пошел вперед. Алпатыч, подавив чувство оскорбления, плывущим шагом поспевал за Ростовым и продолжал сообщать ему свои соображения. Он говорил, что мужики находились в закоснелости, что в настоящую минуту было неблагоразумно противуборствовать им, не имея военной команды, что не лучше ли бы было послать прежде за командой.
– Я им дам воинскую команду… Я их попротивоборствую, – бессмысленно приговаривал Николай, задыхаясь от неразумной животной злобы и потребности излить эту злобу. Не соображая того, что будет делать, бессознательно, быстрым, решительным шагом он подвигался к толпе. И чем ближе он подвигался к ней, тем больше чувствовал Алпатыч, что неблагоразумный поступок его может произвести хорошие результаты. То же чувствовали и мужики толпы, глядя на его быструю и твердую походку и решительное, нахмуренное лицо.
После того как гусары въехали в деревню и Ростов прошел к княжне, в толпе произошло замешательство и раздор. Некоторые мужики стали говорить, что эти приехавшие были русские и как бы они не обиделись тем, что не выпускают барышню. Дрон был того же мнения; но как только он выразил его, так Карп и другие мужики напали на бывшего старосту.
– Ты мир то поедом ел сколько годов? – кричал на него Карп. – Тебе все одно! Ты кубышку выроешь, увезешь, тебе что, разори наши дома али нет?
– Сказано, порядок чтоб был, не езди никто из домов, чтобы ни синь пороха не вывозить, – вот она и вся! – кричал другой.
– Очередь на твоего сына была, а ты небось гладуха своего пожалел, – вдруг быстро заговорил маленький старичок, нападая на Дрона, – а моего Ваньку забрил. Эх, умирать будем!
– То то умирать будем!
– Я от миру не отказчик, – говорил Дрон.
– То то не отказчик, брюхо отрастил!..
Два длинные мужика говорили свое. Как только Ростов, сопутствуемый Ильиным, Лаврушкой и Алпатычем, подошел к толпе, Карп, заложив пальцы за кушак, слегка улыбаясь, вышел вперед. Дрон, напротив, зашел в задние ряды, и толпа сдвинулась плотнее.
– Эй! кто у вас староста тут? – крикнул Ростов, быстрым шагом подойдя к толпе.
– Староста то? На что вам?.. – спросил Карп. Но не успел он договорить, как шапка слетела с него и голова мотнулась набок от сильного удара.
– Шапки долой, изменники! – крикнул полнокровный голос Ростова. – Где староста? – неистовым голосом кричал он.
– Старосту, старосту кличет… Дрон Захарыч, вас, – послышались кое где торопливо покорные голоса, и шапки стали сниматься с голов.
– Нам бунтовать нельзя, мы порядки блюдем, – проговорил Карп, и несколько голосов сзади в то же мгновенье заговорили вдруг:
– Как старички пороптали, много вас начальства…
– Разговаривать?.. Бунт!.. Разбойники! Изменники! – бессмысленно, не своим голосом завопил Ростов, хватая за юрот Карпа. – Вяжи его, вяжи! – кричал он, хотя некому было вязать его, кроме Лаврушки и Алпатыча.
Лаврушка, однако, подбежал к Карпу и схватил его сзади за руки.
– Прикажете наших из под горы кликнуть? – крикнул он.
Алпатыч обратился к мужикам, вызывая двоих по именам, чтобы вязать Карпа. Мужики покорно вышли из толпы и стали распоясываться.
– Староста где? – кричал Ростов.
Дрон, с нахмуренным и бледным лицом, вышел из толпы.
– Ты староста? Вязать, Лаврушка! – кричал Ростов, как будто и это приказание не могло встретить препятствий. И действительно, еще два мужика стали вязать Дрона, который, как бы помогая им, снял с себя кушан и подал им.
– А вы все слушайте меня, – Ростов обратился к мужикам: – Сейчас марш по домам, и чтобы голоса вашего я не слыхал.
– Что ж, мы никакой обиды не делали. Мы только, значит, по глупости. Только вздор наделали… Я же сказывал, что непорядки, – послышались голоса, упрекавшие друг друга.
– Вот я же вам говорил, – сказал Алпатыч, вступая в свои права. – Нехорошо, ребята!
– Глупость наша, Яков Алпатыч, – отвечали голоса, и толпа тотчас же стала расходиться и рассыпаться по деревне.
Связанных двух мужиков повели на барский двор. Два пьяные мужика шли за ними.
– Эх, посмотрю я на тебя! – говорил один из них, обращаясь к Карпу.
– Разве можно так с господами говорить? Ты думал что?
– Дурак, – подтверждал другой, – право, дурак!
Через два часа подводы стояли на дворе богучаровского дома. Мужики оживленно выносили и укладывали на подводы господские вещи, и Дрон, по желанию княжны Марьи выпущенный из рундука, куда его заперли, стоя на дворе, распоряжался мужиками.
– Ты ее так дурно не клади, – говорил один из мужиков, высокий человек с круглым улыбающимся лицом, принимая из рук горничной шкатулку. – Она ведь тоже денег стоит. Что же ты ее так то вот бросишь или пол веревку – а она потрется. Я так не люблю. А чтоб все честно, по закону было. Вот так то под рогожку, да сенцом прикрой, вот и важно. Любо!
– Ишь книг то, книг, – сказал другой мужик, выносивший библиотечные шкафы князя Андрея. – Ты не цепляй! А грузно, ребята, книги здоровые!
– Да, писали, не гуляли! – значительно подмигнув, сказал высокий круглолицый мужик, указывая на толстые лексиконы, лежавшие сверху.

Ростов, не желая навязывать свое знакомство княжне, не пошел к ней, а остался в деревне, ожидая ее выезда. Дождавшись выезда экипажей княжны Марьи из дома, Ростов сел верхом и до пути, занятого нашими войсками, в двенадцати верстах от Богучарова, верхом провожал ее. В Янкове, на постоялом дворе, он простился с нею почтительно, в первый раз позволив себе поцеловать ее руку.
– Как вам не совестно, – краснея, отвечал он княжне Марье на выражение благодарности за ее спасенье (как она называла его поступок), – каждый становой сделал бы то же. Если бы нам только приходилось воевать с мужиками, мы бы не допустили так далеко неприятеля, – говорил он, стыдясь чего то и стараясь переменить разговор. – Я счастлив только, что имел случай познакомиться с вами. Прощайте, княжна, желаю вам счастия и утешения и желаю встретиться с вами при более счастливых условиях. Ежели вы не хотите заставить краснеть меня, пожалуйста, не благодарите.
Но княжна, если не благодарила более словами, благодарила его всем выражением своего сиявшего благодарностью и нежностью лица. Она не могла верить ему, что ей не за что благодарить его. Напротив, для нее несомненно было то, что ежели бы его не было, то она, наверное, должна была бы погибнуть и от бунтовщиков и от французов; что он, для того чтобы спасти ее, подвергал себя самым очевидным и страшным опасностям; и еще несомненнее было то, что он был человек с высокой и благородной душой, который умел понять ее положение и горе. Его добрые и честные глаза с выступившими на них слезами, в то время как она сама, заплакав, говорила с ним о своей потере, не выходили из ее воображения.
Когда она простилась с ним и осталась одна, княжна Марья вдруг почувствовала в глазах слезы, и тут уж не в первый раз ей представился странный вопрос, любит ли она его?
По дороге дальше к Москве, несмотря на то, что положение княжны было не радостно, Дуняша, ехавшая с ней в карете, не раз замечала, что княжна, высунувшись в окно кареты, чему то радостно и грустно улыбалась.
«Ну что же, ежели бы я и полюбила его? – думала княжна Марья.
Как ни стыдно ей было признаться себе, что она первая полюбила человека, который, может быть, никогда не полюбит ее, она утешала себя мыслью, что никто никогда не узнает этого и что она не будет виновата, ежели будет до конца жизни, никому не говоря о том, любить того, которого она любила в первый и в последний раз.
Иногда она вспоминала его взгляды, его участие, его слова, и ей казалось счастье не невозможным. И тогда то Дуняша замечала, что она, улыбаясь, глядела в окно кареты.
«И надо было ему приехать в Богучарово, и в эту самую минуту! – думала княжна Марья. – И надо было его сестре отказать князю Андрею! – И во всем этом княжна Марья видела волю провиденья.
Впечатление, произведенное на Ростова княжной Марьей, было очень приятное. Когда ои вспоминал про нее, ему становилось весело, и когда товарищи, узнав о бывшем с ним приключении в Богучарове, шутили ему, что он, поехав за сеном, подцепил одну из самых богатых невест в России, Ростов сердился. Он сердился именно потому, что мысль о женитьбе на приятной для него, кроткой княжне Марье с огромным состоянием не раз против его воли приходила ему в голову. Для себя лично Николай не мог желать жены лучше княжны Марьи: женитьба на ней сделала бы счастье графини – его матери, и поправила бы дела его отца; и даже – Николай чувствовал это – сделала бы счастье княжны Марьи. Но Соня? И данное слово? И от этого то Ростов сердился, когда ему шутили о княжне Болконской.

Приняв командование над армиями, Кутузов вспомнил о князе Андрее и послал ему приказание прибыть в главную квартиру.
Князь Андрей приехал в Царево Займище в тот самый день и в то самое время дня, когда Кутузов делал первый смотр войскам. Князь Андрей остановился в деревне у дома священника, у которого стоял экипаж главнокомандующего, и сел на лавочке у ворот, ожидая светлейшего, как все называли теперь Кутузова. На поле за деревней слышны были то звуки полковой музыки, то рев огромного количества голосов, кричавших «ура!новому главнокомандующему. Тут же у ворот, шагах в десяти от князя Андрея, пользуясь отсутствием князя и прекрасной погодой, стояли два денщика, курьер и дворецкий. Черноватый, обросший усами и бакенбардами, маленький гусарский подполковник подъехал к воротам и, взглянув на князя Андрея, спросил: здесь ли стоит светлейший и скоро ли он будет?

Создание стихотворных переложений библейских книг является старой традицией как в русской, так и в мировой литературе. Это связано, во-первых, с тем, что значительная часть Библии состоит из поэтических разделов и целых стихотворных книг, а во-вторых, - с тем, что Библия поднимает вечные вопросы о человеке и жизни, которые всегда волновали и будут волновать людей. Подобно тому, как искусство - иконопись, пластика, живопись - давало на протяжении веков собственные интерпретации библейских тем, так и литература не могла обойти этих тем. И наконец, Библия была широко распространенной, народной книгой, что обеспечивало парафразам широкий круг читателей.

Поэтика Библии, сложившаяся в контексте древне-восточной культуры, во многом отличалась от античной, классической, и чтобы приблизить ее к западной аудитории, многие латинские и греческие поэты создавали библейские парафразы, используя гекзаметр и другие виды классического стихосложения. Впоследствии возникали новые опыты, отвечающие новым формам поэзии и новым идейным запросам. В России библейские парафразы известны со времен Симеона Полоцкого, а затем Ломоносова.

Несколько слов о самой книге. Экклезиаст - одна из самых поздних частей Ветхого Завета. Псевдонимность книги несомненна. Уже в XVII веке Гуго Гроций указал на особенности языка Экклезиаста, отличающие его от языка времен древнего царя Соломона (X в. до н. э.). В настоящее время большинство ученых относит книгу примерно к 300 году до н. э. В оригинале она называется Кохелет, что можно перевести как «человек, говорящий в собрании», проповедник. Именно так и передал смысл заглавия греческий переводчик, назвавший книгу Экклезиастом (от греч. экклесиа - собрание).

Экклезиаст издавна привлекал внимание писателей и историков, философов и поэтов. Первый его парафраз был создан еще в III веке Григорием Неокесарийским. Книга вызывала удивление не только своей поэтической мощью, но и тем, что в ней царит глубокий пессимизм, резко контрастирующий с содержанием прочих книг Библии. Попытки найти в Экклезиасте влияние эллинистической мысли успеха не имели. Автор ориентирован на общую почти для всего Древнего мира картину Вселенной. Она статична, беспросветна, во всем господствует закон вечного возвращения. Надежда на преобразование бытия, которым проникнута

Библия, в Экклезиасте отсутствует.

Не раз поднимался вопрос, для чего составители Библии включили в нее эту меланхолическую поэму, говорящую о «суете», то есть бесплодности и эфемерности всех человеческих дел? Многие интерпретаторы считают, что Экклезиаст был принят в собрание священных писаний как своего рода контрапункт, как предупреждение, как диалектический момент развития всего библейского мировоззрения. Первоначально это мировоззрение видело в земном благополучии знак небесного благословения. Тем самым почти абсолютизировалась ценность богатства, успеха, продолжения рода в детях и т. д. Но в какой-то момент обнаружилось, что эти ценности отнюдь не абсолютны. Нужно было искать иной духовный смысл человеческого бытия. И в контексте всей Библии Экклезиаст обозначает ту пограничную веху, с которой начались эти поиски. В нем запечатлены и житейская умудренность, и плоды раздумий, и опыт много повидавшего и испытавшего человека; но над всем этим господствует единый настрой и единая мысль: «всё суета». Чтобы смягчить впечатление от столь пессимистической книги, неведомый древний писатель снабдил ее эпилогом, который проникнут уже иным духом.

Протоиерей Александр Мень

КНИГА ЕККЛЕСИАСТА или ПРОПОВЕДНИКА

Канонический русский перевод

1 Слова Екклесиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме.

2 Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, - все суета!

3 Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?

4 Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

5 Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.

6 Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.

7 Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.

8 Все вещи - в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием.

9 Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.

10 Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас.

11 Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.

12 Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме;

13 и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.

14 Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все - суета и томление духа!

15 Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.

16 Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания.

17 И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это - томление духа;

18 потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

1 Сказал я в сердце моем: "дай, испытаю я тебя весельем, и насладись добром"; но и это - суета!

2 О смехе сказал я: "глупость!", а о веселье: "что оно делает?"

3 Вздумал я в сердце моем услаждать вином тело мое и, между тем, как сердце мое руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо для сынов человеческих, что должны были бы они делать под небом в немногие дни жизни своей.

4 Я предпринял большие дела: построил себе домы, посадил себе виноградники,

5 устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева;

6 сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающих деревья;

7 приобрел себе слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всех, бывших прежде меня в Иерусалиме;

8 собрал себе серебра и золота и драгоценностей от царей и областей; завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих - разные музыкальные орудия.

9 И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною.

10 Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих.

Последние материалы раздела:

«Морские» идиомы на английском языке
«Морские» идиомы на английском языке

“Попридержи коней!” – редкий случай, когда английская идиома переводится на русский слово в слово. Английские идиомы – это интересная,...

Генрих Мореплаватель: биография и интересные факты
Генрих Мореплаватель: биография и интересные факты

Португальский принц Энрике Мореплаватель совершил множество географических открытий, хотя сам выходил в море всего три раза. Он положил начало...

Последнее восстание интеллектуалов Франция 1968 год волнения студентов
Последнее восстание интеллектуалов Франция 1968 год волнения студентов

Любой революции предшествует идеологическая аргументация и подготовка. «Майская революция» 1968 года, бесспорно, не является исключением. Почему к...